История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

сенату. Слова Дионисия о презрении царем тех патрициев, которые привели его к власти, могут указывать на пренебрежение сената в целом. Еще яснее об этом говорит Ливий (I, 49, 6–7). По его словам, Тарквиний не разрешил никого включать в отцы (in patres legere) и отказался от обычая обо всем советоваться с сенатом (de omnibus senatum consulendi). По Ливию, этот обычай был унаследован от предков (traditum a prioibus morem). Дионисий (II, 14, 2) относит возникновение этого правила ко времени самого Ромула[1966]. Действительно, каким бы ни были усилия царей по укреплению своей власти, сенат оставался тем органом, с которым царь должен был советоваться по важнейшим делам; в обычное время (не в период междуцарствия) именно эта функция являлась главной в деятельности сената[1967]. На эту его функцию ни один царь не покушался. Тарквиний Древний, как уже говорилось, для усиления своего влияния в сенате создал там свою factio. Эта factio, вероятно, сыграла значительную роль в приведении к власти Тарквиния Гордого. Но если эти «младшие» сенаторы и надеялись на укрепление своего положения с помощью внука своего «благодетеля», то они ошиблись. Тарквиний Гордый сделал решительный шаг: он фактические выключил сенат из сферы управления государством[1968]. Вероятнее всего, именно к этой ситуации относятся слова Дионисия (IV, 41, 2), что Тарквиний презрел патрициев, которые привели его к власти. Историк использует глагол ύπεροράω, который понятие насилия не включает, и, судя по контексту, речь в данном случае, действительно, идет не об убийствах, а об отношении царя к своим прежним сторонникам. Впрочем, как кажется, не пренебрег Тарквиний Гордый и созданием группы «своих» сенаторов, если верить Дионисию, что он на место убитых или изгнанных сенаторов ввел своих сподвижников. Дионисий подчеркивает почетность места сенаторов, так что в данном случае речь шла, вероятнее всего, не о создании своей factio, которая могла бы помочь царю провести в сенате свои решения, а лишь о почетной награде за помощь в перевороте. Недаром сразу же Дионисий говорит, что и этим сенаторам не разрешалось ни делать, ни говорить ничего, кроме того, что прикажет сам царь. В последующем рассказе о пополнении сената в самом начале республики ничего не говорится об исключении из него креатур свергнутого монарха, но подчеркивается необходимость его пополнения из-за резкого уменьшения числа сенаторов. Так что, если Дионисий и прав, то число новых сенаторов явно было очень небольшим.

Вместо сената Тарквиний Гордый, по словам Ливия (I, 49, 7), совещался со своими «домашними» (domesticis). Само слово domesticus имеет довольно широкое значение. Оно может означать любых людей, имеющих отношение к данному дому, семье — от родственников любой степени родства до рабов и вольноотпущенников. Ливий не уточняет его значение. Несколько позже, рассказывая уже о первых месяцах республики, Ливий (II, 3, 2) упоминает некоторых знатных римских юношей, которые были sodales царских сыновей. Выше говорилось о εταιρεία самого Тарквиния Гордого, практически осуществившей свержение и убийство Сервия Туллия и обеспечившей воцарение своего главы. Ясно, что sodalitas Тарквиниев продолжала существовать и после воцарения Тарквиния Гордого[1969]. Может быть, domestici, с которыми совещался Тарквиний, были именно этими же sodales или, по крайней мере, их частью. Дионисий (IV, 41, 3) называет советников царя άναγκαιοτάτοι — самыми близкими и, видимо, родственниками. Точно определить состав царского совета невозможно, но в любом случае ясно, что речь идет о советах в узком кругу собственного дома. Здесь, по словам историков, решались все государственные дела. Не собирались и комиции[1970]. Все это подчеркивало, что государство фактически приняло характер «частного дела» царя, его res privata. Если считать, как говорилось выше, что Сервий Туллий отделил государство как res publica от res privata царя, то Тарквиний Гордый вновь смешал оба понятия.

Проявлением такого же характера государства стал и суд. Ливий (I, 49, 4–5) утверждает, что судопроизводство по важнейшим делам (cognitiones capitalium rerum) он вел сам (per se solus) ни с кем не советуясь (sine consiliis). Res или causa capitalis означало дела, связанные со смертной казнью или в крайней случае изгнанием[1971]. И, по словам Ливия, царь действительно в результате такого суда получал возможность умерщвлять, изгонять, конфисковать имущество. Дионисий (IV, 42, 1–2) говорит несколько пространнее, но тоже фактически повторяет то же самое относительно приговоров к смерти или изгнанию под предлогом злоумышления против царя. А несколько раньше (41, 4) он говорит о судах, но уже по имущественным делам, которые царь тоже решал, опираясь лишь на свое собственное мнение, а не на право и законы (ούκ έπί τά δίκαια καί τούς νόμους). Сразу же вспоминается сообщение того же Дионисия о проведении Сервием Туллием через куриатные комиции около полусотни законов по устранению несправедливостей в различных договорах и правонарушениях. В случае с судом Тарквиния автор конкретно говорит о спорных соглашениях, т. е. о спорах, связанных с контрактами, но едва ли надо сомневаться, что такие законы входили в упомянутую группу сервиевского законодательства. Если придать канве дионисиевского повествования хронологическое значение, то надо отнести фактическую отмену этой группы законов прежнего царя к началу правления Тарквиния Гордого[1972].

Судебная деятельность Тарквиния Гордого стала фактической отменой соответствующей реформы Сервия Туллия. Это стало лишь одним из аспектов отношения нового царя к деятельности своего предшественника. Царствование Тарквиния стало в значительной степени реакцией на реформаторскую активность Сервия Туллия. Дионисий (IV, 43, 1) сообщает, что Тарквиний отменил все законы Сервия, благоприятные плебеям, и даже уничтожил таблицы, на которых они были записаны. Автор говорит о двух группах законов, отмененных царем: о правах плебеев и патрициев по отношению к друг другу (τά δίκαια παρ' άλλήλων) и о недопущении ущерба, какой патриции могли бы принести плебеям, используя договоры (ούδέν ύπό των πατρικίων... έβλάπτεντο περί τά συμβόλαια). Выражение Дионисия не очень ясное. Что это были за συμβόλαια, можно только догадываться. Скорее всего, речь идет о долговых обязательствах[1973]. Упоминание δίκαια позволяет думать, что в данном случае подразумевается судопроизводство. Таким образом, были отменены законы, смягчавшие сословные и имущественные различия внутри римской общины.

Все эти действия Тарквиния Гордого являлись элементами его авторитарной политики. Она проявлялась не только в собственно политических акциях, но и в поведении царя. Принятие царских инсигний уже резко поднимало монарха над остальным населением, приближая его фигуру к божественному миру[1974]. Тарквиний дополнил это представление своим отношением к населению. Как отмечает Дионисий (IV, 41, 3–4), царь окружил себя личными телохранителями, без которых не появлялся в городе,