История Рима. Царский Рим в Тирренской Италии - Юлий Беркович Циркин

с Аристодемом. Дионисий (VI, 21, 3), говоря о смерти Тарквиния в Киме, упоминает, что бывший царь умер среди врагов (παρ έχθροΐς). Кимейцы в отличие от некоторых этрусских городов и латинов не предпринимали никаких усилий для возвращения Тарквиния в Рим. Может быть выражение παρ· έχθροΐς не надо понимать буквально, и кимский тиран не был врагом Тарквиния, но и нет никаких оснований считать их друзьями. Во время царствования Тарквиния Кима подверглась нападению этрусков, вытесненных галлами, по-видимому, из долины Пада[1949], в союзе с умбрами[1950] и апулийцами попытались захватить Киму, но были разбиты Аристодемом, который и использовал эту победу как стартовую площадку для приобретения популярности и последующего захвата власти (Dion. Hal. VII, 4). Ни римляне, ни латины в этих событиях участия не принимали. По-видимому, политические интересы Тарквиния не выходили за пределы Лация. Не исключено, что заключение договора Тарквиния с этрусками, о котором упоминалось выше, дал возможность последним напасть на греков, не опасаясь римского (и латинского) вмешательства[1951].

Итогом внешнеполитической деятельности Тарквиния Гордого было фактическое почти полное объединение Лация под римской гегемонией, причем значительная часть области стала непосредственно подчиненной Риму. Другая сохраняла свою идентичность в качестве nomen Latinum[1952]. Латинские общины, официально сохраняя свою независимость, признавали первенство Рима. Явно сохранялся Латинский союз, объединенный вокруг святилища Юпитера Лациария на Альбанской горе и рощи Ферентины. Военно-политическая сущность этого союза была, вероятно, все же небольшой (хотя, по словам Ливия, союз как целое выступал контрагентом Рима при заключении договора), и гораздо большую роль играли личные связи Тарквиния с лидерами отдельных латинских общин. Как показывает договор с Карфагеном, Рим во внешнем мире позиционировал себя как покровителя всего Лация и его гаранта от внешних нападений. В Лации, таким образом, создавалась новая политическая структура, которую можно рассматривать как прообраз будущей Римско-Италийской федерации. Римская элита инстинктивно, совершенно этого не сознавая, нащупывала пути установления своей власти над Апеннинским полуостровом.

Внутренняя политика

Тарквиний Гордый пришел к власти в результате насильственного переворота. Воцарения Тарквиния Древнего и Сервия Туллия тоже фактически являлись переворотами, но они прикрывались последующим использованием легальных форм утверждения власти. Тарквиний Гордый полностью отказался от этих легальных форм, так что речь шла о перевороте в чистом виде без всякого юридического прикрытия. Это стало «новым словом» в политической истории Рима. Римская традиция не облегчала судьбы своих царей. Только благочестивый Нума Помпилий умер в глубокой старости своей спокойной смертью. Соправитель Ромула Тит Таций был убит разгневанными жителями Лаврента. Сам Ромул неожиданно исчез, и хотя несколько позже сами боги объявили о его принятии в божественную семью, историки сохранили не совсем, видимо, беспочвенные слухи о его убийстве. Тулл Гостилий был убит молнией в собственном доме или умер от чумы, но сохранились известия о его убийстве Анком Марцием и его сторонниками. Анк Марций умер как будто собственной смертью, но она была столь скоропостижна, что не могла не вызвать вопросов. Наконец, Тарквиний Древний был убит в результате заговора сыновей Анка Марция. Все эти откровенные убийства или «странные смерти» говорят о тайной (или не очень тайной) борьбе за власть внутри правящей элиты. Но открытый переворот, совершенный вооруженной группировкой (гетерией) Тарквиния Гордого стал качественно новым явлением. Дальнейшие шаги нового царя явились логическим продолжением этого переворота.

Ливий (I, 49, 3) пишет, что Тарквиний царствовал без избрания народа и без утверждения сенатом (neque populi iussu neque auctoribus patribus). Характерно, что третий важный структурный элемент прежней интронизации — ауспиции — даже не упоминается. С того времени, когда эти ауспиции были заменены легендой о благословении Тарквиния Древнего самим Юпитером на Яникуле, они «выпали» из набора обязательных ритуалов при восхождении на престол. Во всяком случае, ни о каких ауспициях при воцарении Сервия Туллия ни один автор не упоминает. Таинственного огня вокруг головы будущего царя (а тем более рождения то ли от Лара, то ли от Вулкана) было достаточно для божественного признания его фигуры. Ни сам Тарквиний Гордый, ни его сторонники такими вопросами, вероятнее всего, и не занимались. «Светские» же элементы процедуры интронизации еще сохраняли свою силу, но Тарквиний отверг и их. По сути это стало продолжением того пути, который был уже проложен его дедом и тестем. Если между правлениями Анка и Тарквиния и существовало междуцарствие, то его срок был сведен к минимуму. Тарквиний взошел на трон, используя свое положение близкого к покойному царю человека и опекуна его детей. Он был избран комициями, и о роли сената в этом деле практически ничего не известно. Сервий Туллий пришел к власти в условиях суматохи и политического кризиса, вызванного убийством Тарквиния, и стал править сначала лишь как регент на время выздоровления якобы выжившего царя и лишь после укрепления своего положения провел комиции для официального избрания. В обоих случаях сенат фактически был устранен от решения о кандидатуре царя. В обоих случаях цари опирались на народ, противопоставляя его «отцам». Тарквиний Гордый сделал следующий шаг — он отказался от официального избрания народом, и от утверждения этого выбора сенатом. Произошел полный разрыв существующего правового поля[1953]. Новый царь не озаботился никаким юридическим обоснованием (или прикрытием) своей власти, кроме права, обусловленного происхождением. В этом отношении установленный им режим, несомненно, является тираническим[1954].

Все это, если можно так выразиться, национальный, собственно римский, контекст переворота. Но переворот Тарквиния Гордого вписывается и в международный контекст. Переход власти от Сервия Туллия к Тарквинию Гордому иногда сравнивают с переходом от Солона к Писистрату в Афинах[1955]. Это сравнение не совсем корректное хотя бы по чисто формальной причине: между уходом Солона и приходом Писистрата прошел определенный промежуток времени, чего не было в Риме. Но еще важнее резкое различие в ситуации, в какой оба эти деятеля захватили власть. Писистрат стал тираном в обстановке острой политической борьбы между тремя аристократическими «партиями», лидером одной из которых он и был[1956]. В Риме никакой смуты, подобной афинской, не было, и Тарквиний взошел на престол, обосновывая это своим правом как член царской семьи и прямой потомок правившего ранее царя. Но в то же время исключать переворот Тарквиния из общего политического контекста тоже непродуктивно. VI в. был временем утверждения тиранических режимов в греческом мире. С некоторым запозданием этот процесс охватил и греческий Запад, причем не только Сицилию, но и частично Италию[1957]. В самом близком к Риму греческом городе Киме (Кумах) тоже