Выжить и Заработать - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

— Ломается, — доверительно сообщил мне Толик. — Верный знак. Бабы, они такие: сначала «сожгите меня», а потом сама рассольчику попросит.

Рейвер тем временем закончил укладку. Тело он расположил в центре соляного круга, на подложке из сухих картонных коробок, и теперь методично поливал соляркой. Не плескал абы как, а именно поливал: конечности, корпус, отдельно и обильно обувь.

— Смотри и запоминай, стажер, — сказал он. — Жечь надо целиком. Со шмотками, с обувью, с цацками. Все, что на ней надето, в огонь.

— А смысл? Плащ вроде дорогой. И сапоги…

— Вот именно, что «вроде», — Рейвер поднял сапог и постучал по подошве. Звук вышел странный, не кожаный, а глухой, мясной. — Это не одежда, чел. Это она и есть. У таких тварей нет шкафа с нарядами. Плащ, сапоги, сережки, все это отрастает, как у тебя ногти. Оставишь сапог на память, а через месяц из сапога начнет что-то отрастать обратно. И придет ночью спросить, где остальной комплект.

Меня передернуло.

— А голова? — я кивнул на пакет. — Голова тоже часть комплекта, по идее.

— Голова, — Рейвер ухмыльнулся так, что стало ясно: этот вопрос он себе уже задавал и ответ ему понравился, — отдельная история. Без тела она почти безвредная, как консерва. Отрастить ничего я ей не дам, кусаться может только по мелочи. Так что голову можно оставить. На память. В хозяйстве пригодится: она двести лет по Москве шастала, знает всех и вся. Такой справочник, да за одну дырку в пакете.

— Я ВАМ НЕ СПРАВОЧНИК!

— Будешь хамить, запихнём тебя в банку с Толиком, — предупредил Рейвер. — Будете вместе стоять.

Голова заткнулась мгновенно. Толик расцвел:

— О! Слыхала, соседка? Судьба!

Котя, все это время наблюдавший с крышки мусорного бака, спрыгнул, подошел к соляному кругу, обнюхал полосу и демонстративно уселся снаружи. Заму по безопасности инструкции объяснять не пришлось. Снежок и вовсе не сдвинулся с места, только пар шел от его дыхания в сырой воздух.

— Так, последнее, — Рейвер отставил канистру подальше, вытер руки о плащ и достал из-под него меч. Клинок в темноте отдавал все той же болотной зеленью. — Перед поджигом тушу надо заглушить. Проколоть в узлах, чтобы наверняка. А то знаешь, сколько случаев: горит она, горит, а потом раз, и убежала. Недожаренная и очень обиженная.

— Узлах?

— Сердце. Точнее, место, где у нее вместо сердца узел. Потом горло, пупок и… — он примерился, — вот тут, под левой лопаткой. Запоминай схему, стажер, в жизни пригодится. Работа у тебя такая, что пригодится обязательно.

Клинок вошел в тело четыре раза, буднично и точно, с сухим хрустом, как шило в валенок. На последнем ударе сверток дернулся. Сам по себе, весь целиком, как от разряда.

Мы все замерли. Даже Толик.

— Во, — удовлетворенно кивнул Рейвер, выдергивая меч. — Видал? А ты говоришь «зачем протыкать». Затем. Ладно, отходим за соль. Спички есть?

— Зажигалка, — я похлопал по карману жилетки. — Пробить ее тебе по кассе или в этот раз за счет заведения?

— За счет заведения, — сказал Рейвер. — Имей совесть, я вам тварь выпотрошил.

— БАРБЕКЮ! — заорал Толик. — Денчик, подвинь банку, мне не видно!

Пока Рейвер прятал канистру за баки, я наконец разглядел его оружие. Точнее, попытался.

Клинок в темноте выглядел странно. Вроде по виду это была катана: изгиб, длинная рукоять, все дела. Но блики по лезвию ходили неправильные, мутные какие-то, и кромка светилась той самой болотной зеленью, которую я видел, когда он вспарывал Многозубке брюхо изнутри.

И вот что не давало покоя: этой штукой он разрезал древнюю тварь, как пакет кефира. А выглядела она при этом…

— Чего уставился? — Рейвер поймал мой взгляд.

И без предупреждения ткнул меня острием в живот. Ощутимо так ткнул, я аж согнулся.

— Опа! Ты убит!

Я отшатнулся, врезался спиной в мусорный бак и лихорадочно похлопал себя по животу. Кровь? Дырка? Кишки?

Ничего. Худи целое. Под худи тоже все целое, только будет синяк.

— Ты!.. — я поднял глаза. — Ты что творишь⁈ Я чуть…

И тут до меня дошло. Вблизи, с полуметра, катана оказалась… пластиковой. Обычная игрушка с рынка, рублей за триста. Литой клинок с ребром посередине, шов от пресс-формы вдоль всего лезвия, на рукояти наклейка с драконом, наполовину отклеившаяся. На пятке клинка красовалось тисненое «MADE IN CHINA» и значок «6+».

А зеленое свечение… просто какая-то дешёвая фосфорная подсветка или типа того.

— Это… — я перевел взгляд с игрушки на Рейвера и обратно. — Пластмасса? Ты Многозубке башку отчикал игрушкой с драконом? Шесть плюс?

— Шесть плюс, — с достоинством подтвердил Рейвер. — Детям младше не рекомендуется, могут пораниться.

— Как⁈

— А вот так, — он крутанул катану в пальцах. — В нее вшито Правило, стажер.

— Какое ещё Правило?

— Хорошее и очень острое Правило, — отрезал он. — Скажу только, что оно длинное, и получить его было нелегко. Зато смотри, какие плюсы: металлодетекторы молчат, менты не докапываются. Остановят на улице: «Гражданин, что это у вас?» А я им: «Игрушка, товарищ сержант, племяннику несу». И все, свободен. Попробуй с настоящей катаной по Москве походи, тебя на первой же станции метро примут. А с этой хоть в Кремль. Удобно?

Я вспомнил свою швабру, хлорку и пульверизатор. Мой арсенал тоже, в общем-то, проходил любой досмотр.

— До фига удобно, — честно признал я.

— То-то, — Рейвер отступил на шаг, развернулся боком, занес катану над головой в две руки и застыл в позе с обложки аниме. Плащ картинно колыхнулся. — Ну? Похож я на шиноби Скрытого Листа?

Я окинул его взглядом. Тридцатилетний мужик в зеленом дождевике, ночью, на заднем дворе ларька, между мусорных баков, с пластмассовой катаной за триста рублей.

Хотелось сказать, что похож он на человека, которого участковый описал бы одним коротким словом в протоколе. Или что Скрытый Лист от такого шиноби скрылся бы еще глубже.

— Похож, — сказал я вслух, — на шиноби Скрытого Ларька. Деревня, Сокрытая в Промзоне. У нас тут свой аниме-сериал, бюджет ниже, зато трупы настоящие.

— Годно, — оценил Рейвер и опустил катану. — Беру в название мемуаров. Ладно, хорош лирики. Поджигай.

Чиркнула зажигалка. Огонек по блестящей