Журнал «Юность» №02/2026 - Журнал «Юность»

– Точно! – перебила Вера. – Как и другие старые журналы, едут на кумовстве. Печатают свой кружок. Или по рекомендации кого-нибудь из кружка. – Она сделала кавычки пальцами. – Вот, казалось бы, новое имя. А знаете, кто это? Молодая жена Дашевского под псевдонимом. И что имеем?

– Все считают, что попасть в литературный журнал новому автору невозможно. – Анжела придвинула к себе тарелку с салатом. – Мне поэтому и нравится наша система. Имя автора сразу дает лишний слой. Читала недавно в одном глянце рассказ африканской писательницы. Мне текст зашел. Но после прочтения биографии авторки и в верстке с иллюстрациями. Была там некая фрагментарность. – Анжела размахивала в воздухе вилкой. – Я сочла это модернистским приемом. А потом представила, что мне пришел такой текст, подписанный русским именем Лена Петрова, в самотеке. В «ворде». С парой опечаток. Ну и как бы мне такой рассказ понравился? – Она прервалась, чтобы набить рот салатными листьями. – Да это же недоделанная вещь, ученическая. Гуляй, Лена Петрова, учись писать, твой текст нам не подходит!

– Мне кажется, ты упрощаешь… – Но Витя не успел договорить.

– Многие современные писатели вообще-то не айс пишут. Их вытягивают редакторы. А дай тебе под нос тексты с именами, ты бы поплыл и не смог нормально анализировать. – Анжела ткнула вилкой в воздух рядом с его лицом.

– Вообще не согласен. Всегда есть базовый уровень, который блюдется плюс-минус всеми профессионалами.

– А что такое профессионал? – крикнула Анжела.

Вера в этом время подозвала официанта и заказала бутылку порто. Она слышала подобные разговоры на каждом собрании. Когда «Сологуб» проводил первый конкурс рассказов, Вера придумала систему слепого отбора. Создала почтовый ящик, который указывался в объявлении, и дала доступ к нему своей двоюродной сестре, студентке. Задачей сестры было вычленять из потока входящих файлы с рассказами, удалять оттуда имена и складывать тексты в отдельный документ в облаке. А уже после отбора Вера залезала в ящик и проверяла имена. Ей было важно предоставить всем равные возможности. И ее метод дал любопытный результат. В первой подборке «Сологуба» оказались рассказы пары именитых молодых писателей и несколько ноунеймов, для которых публикация была дебютом. Подборка вышла заметная, и о ней написали критики и блогеры, «Сологуб» набирал популярность. Вера убедилась, что идея работает. Она была убеждена, что новые способы ведения дел помогут победить дедовские блатные модели. Из-за которых литературные журналы превратились в пыльные резервации. О том, сколько раз она безрезультатно отправляла свои подборки в старые журналы, Вера никому не рассказывала.

– Пример, Виктор. – Когда официант ретировался, Анжела кинула ломтик лимона в стакан с водой. – Представь, что официант возвращается и сообщает, что узнал тебя. Постоянный читатель «Сологуба».

– Не доживем до такого, – бросил Витя, и это укололо Веру, хотя потом он добавил: – Когда в России будут в лицо узнавать литературных людей.

– Официант протягивает листок. Там не то проза, не то стихи. Просит рассмотреть. В течение вечера проглядываешь текст. А он странный! Неясно, что там такое, есть в этом тексте соль или нет. Арбузы какие-то, сахар, гробы. Суешь бумажку в стол. Сумятица, не будем мы такое публиковать! Или вот. Официант подходит к тебе и сообщает, что его папа, физик, в 60-е ездил в Штаты, читал там лекции в каком-то университете. Приятельствовал с одним поэтом. Или прозаиком, он точно не помнит, но звали его вроде… Ричард Бротиган! – Анжела сделала огромный глоток, а Витя закатил глаза. – И сохранились у него от папаши в коммунальной комнате кое-какие бумажки. А вот и фото одной из них. Там текст. Ты в ахере. Мы на пороге открытия миру неизвестного стихотворения американского классика. Ты мгновенно осознаешь его ценность. Потому что знаешь, как читать Бротигана. А как читать ноунейм официанта, ты без понятия. Текст при том один и тот же.

– А потом официант говорит, что это розыгрыш и на самом деле автор он сам? – засмеялась Вера.

– Я лишь пытаюсь проиллюстрировать Виктору степень нашей предвзятости. Но слепой отбор приближает нас хоть к какому-то подобию правды.

Виктор молча пил порто, раздумывая над словами Анжелы.

– Или вот кто-то бабки предлагает за публикацию. – Анжела не оставляла попытки расшевелить Витю. – Как этот хлыщ, да, Вер, на прошлой неделе?

Вера равнодушно махнула рукой.

– Кто-то хотел нам денег занести? А тексты при этом что? – Витя оживился.

– Не видела, – отозвалась Вера. – Странный мужик. Борис Забелин. Знакомый Артема. Написал, потом позвонил. Хвалил журнал… Спросил про публикацию. Я его отправила следующий опен-колл ждать. А он спросил, нет ли у нас спонсорства. Ну я ему КП. – Вере нравилось вворачивать бизнесовые термины, которые ребята, а особенно Витя, могли не понять. – Говорит, готов, но только вместе с текстом. Я слилась.

– Зачем же? – Витя поднял брови.

– Был бы норм текст, его бы просто так публиковали.

– Откуда ты знаешь?

– Именно эти Борисы себе тиражи сами печатают. Он бы не отстал.

– А если это новый Бротиган? – ухмыльнулся Витя.

К столу подошла Саша. Стали здороваться, и пока аспирантка смотрела меню, делала заказ, Вера думала, что, возможно, ошиблась. Продай она первый спонсорский пакет этому Забелину, не пришлось бы сейчас поить редакцию на свои и тревожиться о том, что на гонорары за работу по отбору опен-колла у нее почти не осталось. Что, если там, и правда, симпатичный текст, она поставила бы его шестым в подборку, и это решило бы массу проблем.

– Обсудили опен-колл? – спросила Саша.

– Как раз приступаем. – Вера нетерпеливо подвинулась поближе к столу.

Витя взял свой смартфон, потыкал в экран длинными пальцами:

– Нам пришло почти триста текстов. В два раза больше, чем летом. И качество заметно выше. Круто, что мы уменьшили допустимый объем. Все-таки на меньшем числе знаков сложнее сделать рассказ, и это отсеивает дилетантов.

– Набралось пять? – спросила Вера.

– Набралось бы даже десять. – Витя кивнул.

– А еще у нас вышла прямо зимняя подборка, – подала голос Саша. – Почти все тексты так или иначе связаны с холодом.

У Веры внутри задрожало. В «Стеклянном парике» действие разворачивалось летом, в зной.

– Список вот. – Витя положил перед Верой свой телефон.

Она пошла по строчкам. Сглотнула.

– Хорошо… А это что? – Она ткнула в одно из названий, чтобы кто-нибудь пустился в объяснение, а сама судорожно соображала: как незаметно спросить про «Стеклянный парик»? Может, он в этом Витином резерве?

Витя рассуждал, перебирая пальцами по салфетке, как по пианинным клавишам, что-то вставляла Анжела, Саша дула на чай.

– Авторство смотрели? – спросила Вера.

– Доступ же только у тебя. – Витя глянул с недоумением.

– Точно. Сейчас открою. – Вера