Истоки национализма - Каспар Хирши

национализма; они просто предлагают аналитический инструментарий для классификации бесконечного множества абстрактных сообществ, которые в действительности никогда не смогут полностью соответствовать «идеальному типу» моей классификации.

То, что я связываю с империями, кодифицированными религиями и племенными культурами, – преимущественно двухполюсные и неравные отношения с окружающим миром. Что это значит? Я начну с примера империй, который является наиболее важным для моего рассуждения. Империалистические культуры можно описать как всеобъемлющие образования, основанные на идеале единой власти, сформированной иерархическим противостоянием цивилизованного «себя» и варварского «другого». Как известно на примере Римской империи, империалистические культуры способны видеть различия варварских коллективов, но даже если они делают это, они в итоге классифицируют их вместе как «нецивилизованные», чтобы утвердить их фундаментальную инаковость и – в большинстве случаев – их глубокую неполноценность по отношению к коллективному «я». На основе сопоставления столь неравных полюсов вряд ли может развиться представление о конкурентоспособности варваров по отношению к цивилизованному миру (рис. 1).

Типичным примером империалистического мышления является этнографическое рассуждение римского архитектора Витрувия, датируемое I в. до н. э. В следующем отрывке термин natio обозначает, как это было принято в классической латыни, чужаков-варваров, в то время как populus относится к цивилизованным римлянам:

Но хотя полуденные народы и обладают чрезвычайно острым умом и бесконечно изворотливой сообразительностью, как только они отваживаются на подвиги смелости, то тут же изнемогают, потому что все мужество у них вытянуто солнцем. Те же, которые родятся в холодных странах, более приспособлены мужественно и безбоязненно биться в жестоких сражениях, но, из-за медлительности своего ума бросаясь вперед без всякого рассуждения, они, не обладая изворотливостью, препятствуют этим своим замыслам. Поэтому раз все это природой так устроено в мире и племена отличаются неуравновешенными темпераментами, то правильно расположенными в центре мира пределами, посредине пространства всего земного круга и его областей, обладает народ римский.

Действительно, население Италии чрезвычайно уравновешено в обоих отношениях, и в смысле телосложения, и в смысле душевных сил – в отношении своей храбрости. И, подобно тому, как планета Юпитер уравновешивается, благодаря своему пути посредине между знойным Марсом и ледяным Сатурном, так и Италия, лежащая между севером и югом, благодаря смешению в ней свойств того и другого, обладает уравновешенными и непревзойденными достоинствами. Поэтому своей мудростью она разрушает отвагу варваров, а сильной рукою – замыслы южан. Так, божественный ум поместил государство римского народа в превосходной и уравновешенной стране для того, чтобы он получил власть над земным кругом[54].

Опираясь на греческого географа Посидония, Витрувий объясняет непреодолимый разрыв между варварами и римлянами неизбежным влиянием климата и астрономических явлений. По его логике, существует прямая связь между планетами и климатом, между климатом и физическими телами, между телами и умом и умом и достижениями. Только люди в счастливой середине умеренных регионов – те, кто живет «в центре мира», – способны к цивилизации. Эта логика была широко распространена в Древней Греции и Риме и действительно хорошо подходила для обоснования культурной исключительности по территориальному признаку.

Рис. 1. Эта римская монета – первое из четырех изображений, иллюстрирующих культурный переход от империализма к национализму. Она была отчеканена в 85 г. в честь неудачной кампании императора Домициана против германского племени хаттов. Фигура справа – это женское олицетворение Германии. Ее обнаженная грудь, взъерошенные волосы и узкие брюки символизируют варварство, траурный жест и сломанное копье – поражение. В отличие от нее, император на лицевой стороне монеты олицетворяет победу (лавровый венок) и цивилизацию (бритая кожа, благородный профиль). Монета – сама по себе символ цивилизации – была адресована только римской публике. Она отражает полное безразличие германцев к восприятию военного столкновения. Таким образом, эти две стороны могут рассматриваться как типичные представители двуполярных и неравных отношений, питаемых империалистическими культурами по отношению к иностранцам. Coinstock / Shutterstock.com

Что касается кодифицированных религий, то они, как правило, оперируют неравными и двуполярными противопоставлениями, подобно империалистическим культурам, а если они являются частичным потомком одной из них, как, например, христианство греческой и римской цивилизации, то у них гораздо больше общего. И все же главный тип вражды, на котором они основаны, – это противостояние между верующими и язычниками или еретиками. Даже христианская триада – христиане, иудеи и язычники – может быть сведена к двойному sub specie Dei[55], поскольку иудеи и язычники в конечном итоге сталкиваются с одной и той же альтернативой: обратиться или погибнуть.

С другой стороны, племенные сообщества могут быть связаны с еще более радикальной моделью демаркации; ее труднее изобразить, но можно перефразировать: люди против нелюдей, потому что в племенных языках часто нет термина для обозначения человека, кроме того, который обозначает их собственную общину; коллективные названия, такие как суоми, инуиты, мадьяры, нанайцы, нганасаны, готы и алеманны, буквально означают «люди»[56].

Идею географического пространства, соответствующую сообществам, построенным на неравной двуполярности, можно назвать центристской: собственное жизненное пространство находится, как это видно из трактата Витрувия, в центре мира или даже Вселенной, и чем дальше от центра, тем больше антропологический разрыв; если собственное сообщество – божественное творение, а его члены – богоподобные существа, то люди на окраинах мира – звероподобные существа или чудовища. Подобную визуализацию пространства можно наблюдать от Древней Персии до Египта, от Греции до Рима и от Китая до Японии[57]. Централистские схемы пространства отражены и в географических названиях, таких как «Средиземноморье» (mediterraneus, что означает «в середине Земли») или «Срединное царство» (chung-kuo).

3.2. Равенство и многополярность

По сравнению с империями, племенными сообществами и кодифицированными религиями, нации можно охарактеризовать как заметное исключение. Их отношения с иностранными сообществами нельзя назвать ни двуполярными, поскольку они сталкиваются со множеством независимых сообществ с уникальными атрибутами, ни неравноправными, поскольку эти сообщества относятся буквально к одной и той же категории – «нация». Вместо этого внешние отношения наций следует характеризовать как многополярные и равноправные, а соответствующую концепцию пространства – как полицентричную. Нации формируются благодаря их отношениям с другими нациями.

Как следствие, возникновение национализма приводит к формированию не одной, а нескольких наций, и члены нации вынуждены гораздо интенсивнее взаимодействовать с внешним миром, чем члены сообщества, основанного на неравной двуполярности. В мире наций, чтобы охарактеризовать себя, необходимо иметь определенное представление о том, как себя видят другие нации. Если снова провести сравнение, то римлянам не нужно было принимать во внимание самовосприятие людей, которых они считали варварами, определяя себя как нацию цивилизованную; наоборот, они должны были в значительной степени игнорировать его, потому что оно