Кошмар в кабинете химии - Марина Ильинична Крамская

– смесь вороньего карканья, скрежета мела по доске, младенческого плача, визга тормозов и скрипа ломающегося пенопласта. Вано схватился за уши, зажал их ладонями. У меня из глаз сами собой хлынули слезы, в голове зазвенело, будто там разом разбилась тысяча хрустальных ангелов.

Вано вытаращил глаза и попытался вновь дотянуться до Нинки, но звуковая волна не подпускала к ней близко. Тогда Нинка медленно села, и звук ее голоса выстрелил Вано в голову. Он открыл рот, будто надеясь проглотить совершенно необъятный звук, но не осилил его. Щеки раздулись, губы растянулись в линии, и из горла его пулями начали вылетать мерзкие рыжие насекомые. Они падали на пол, а я на открывшемся втором дыхании бросилась давить их.

Из Вано, словно из воздушного шара, выпустили воздух, и он бесформенной кучей опал на пол. Нинкин ор оборвался. Но не успела она закрыть рот, как из него последним аккордом вырвался мотылек с белой пушистой головой и крапчатыми крыльями.

Он порхнул под потолок, облетел вокруг меня и вернулся Нинке в рот. И тогда я, наконец, рухнула в обморок.

VII

Холодная ладонь слегка пошлепала меня по щеке. Я приоткрыла глаза – в темноте, подсвеченное фонариком, плавало белое пятно Нинкиного лица. Она выглядела совершенно нормальной, такой, какой я привыкла видеть ее все годы в школе. Очнувшись, я еще с минуту вглядывалась в Нинкины глаза, боясь обнаружить в них крылатую тень. Но это были самые обычные глаза – серые и блеклые.

– Ну вот, – сказала Нинка, дав мне время прийти в себя. – Теперь ты все знаешь.

– То есть это не галлюцинация? – с надеждой спросила я.

– Ммм, – промычала Нинка. – Об этом я не думала. Хочешь, пусть будет галлюцинация.

Но куда там! Память моя живо извлекла из темного сундука мотылька, вылетевшего из Нинкиного рта. Выходит, она…

– Ты тоже? Как ЭТО?..

– Не совсем, – она покачала головой и села рядом со мной. – Но мы с ЭТИМ знакомы.

– Как это – знакомы?

Нинка вздохнула. Она забрала мой телефон и водила белым пятном фонарика по плесневелому потолку. Тишину нарушали периодическое шуршание и писк – видимо, мышь пробиралась к зерну. Еще вчера от этого звука меня бы передернуло, но теперь он казался даже милым.

– Понимаешь, – доверительным тоном начала Нинка, – в это трудно поверить. И ты уже не поверила.

– Как это? – повторила я, окончательно запутавшись. – Когда?

– Я ведь говорила, ЭТО не с вашей планеты.

– Нашей? – я охрипла.

– Мы встречались во Вселенной, – продолжила Нинка. – Хотя оно вряд ли меня запомнило. Его раса истребила мою. А я летела за ним сквозь черные дыры, чтобы не позволить уничтожить еще одну планету.

– И… – у меня перехватило горло. – И давно… У вас с ним?

– На ваше летоисчисление, кажется, около двух миллионов лет.

Я все вглядывалась в ее глаза, и они больше не казались мне серыми, а скорее цвета космической пыли, проделавшей путь в миллиарды километров. С другой стороны… Оставила ли эта пыль что-то от той Нинки, с которой мы учились с пятого класса? Или ее тоже превратили в удобную маскировку, которая обманула даже меня?

– И как мне теперь тебя звать? – спросила я мрачно, начиная понимать, в какую заваруху попала.

– Как раньше, – улыбнулась Нинка. – И когда я исчезну, все тоже будет как раньше. Только нужно закончить мое дело.

– Как закончить? – Я рывком вернулась в реальность, отбросив фантазии о черных дырах и Млечном пути. – Что нужно сделать?

– Насколько мне известно, ЭТО еще не проникло за пределы вашей школы. И пока ЭТО присматривается к людям, есть шанс удержать его и уничтожить.

– Но если ЭТО истребило твою расу, – осторожно возразила я, – и вы не смогли ему помешать, то как мы с тобой вдвоем должны его одолеть?

– На нашей планете у нас не было таких замечательно упругих, крепких тел, – заговорила Нинка торопливо. – У нас вообще не было тел. А ЭТО имело механизмы, отравившие наши артерии. Мы не могли питаться, нас парализовало, и так продолжалось ужасно долго, пока каким-то чудом мне не удалось вырваться из этого сна. Но было поздно. Изменения на планете оказались не по силам нашим старикам, и они исчезли.

– Как же ты выглядела до того, как попала на Землю? – благоговейным шепотом спросила я.

– По вашим представлениям, я была ничем, движением воздуха, пылью на ветру. Но это сейчас неважно. Я не исчезну, пока не остановлю ЭТО.

– И как мы это сделаем?

– Уничтожим тела, в которые ЭТО успело заселиться.

Я, как ни странно, приняла ее заявление спокойно – уничтожим, значит уничтожим. Да, на вид их сотни, но они хрупкие и в целом не опасные. По крайней мере, куда менее опасные, чем после того, как попали в тело побольше.

– Ты здорово разделалась с Кудрявым, – похвалила меня Нинка. – Если продолжим в том же духе, ему некуда будет деваться.

– А ты с Вано, – вторила я любезностью. – Может, повторишь, и дело с концом?

– Прости, я сама не знала, что способна на такое. Кажется, сработал защитный механизм. Не уверена, что в следующий раз получится то же самое. Во всяком случае, точно не стоит на меня рассчитывать в этом плане.

– Ясно, – смирилась я. – А разве ЭТО не может просто испариться, так же, как попало сюда?

– В том-то и дело, – обнадеживающе улыбнулась Нинка. – Мы не можем существовать на вашей планете в своей первозданной форме. Ваша атмосфера убивает нас. Поэтому мы и заняли первые попавшиеся тела.

– Но как ЭТО действует дальше? – недоумевала я.

– Забирается внутрь, чтобы взломать разум. Если ЕМУ удается, тело на некоторое время отключается. Со мной, как ты видела, было то же самое – тут у нас одна схема.

– То есть вы появились здесь совсем недавно?

– ЭТО высадилось вчера вечером. Я прибыла немного раньше и следила за ним.

– И почему, ты думаешь, нам удастся с ним справиться? – спросила я, одновременно обдумывая, чем мне грозит соседство с некой космической пылью в теле моей одноклассницы.

– Его