Собрание сочинений. Том 4. Податная реформа Петра I. Введение подушной подати в России 1719–1728 гг. - Евгений Викторович Анисимов

уездов. Они имели много недостатков. Одни из них оказались не подписаны, другие были присланы без перечней, третьи оказались «несходны» с перечнями и т. д. Часто нарушался и установленный порядок высылки сказок146.

Заслушав доношение Зотова, Сенат разослал третий «подтвердительный» указ, в котором говорилось, что местные управители за десять истекших месяцев «упустили время и не токмо не прислали те скаски с надлежащими о душах ведомостями, но об оном многие… ни на один посланный указ и по ее время ничего не ответствовали, и в том осталися яко преступники указу». Всех чиновников, виновных в задержке присылки сказок, нужно было немедленно выслать к Зотову «за караулом»147. Тогда же были сняты со своих постов губернатор Московской губернии К. А. Нарышкин, вице-губернатор той же губернии Ершов, а также вице-губернатор Архангелогородской губернии П. Е. Лодыженский. На место Нарышкина назначили И. Л. Воейкова, которому было поручено допросить Нарышкина и Ершова, «для чего они по присланным к ним в. г. указом о поголовной мужеска полу переписке о сказках на те посланные указы в толь многое время не ответствовали»148.

В начале 1720 г. Воейков приказал арестовать и выслать к Зотову не справившихся с переписными делами комиссаров и ландратов шестнадцати провинций149.

Однако эти меры показались Петру недостаточными. Он распорядился послать в губернии курьеров-гвардейцев. В начале декабря около сорока унтер-офицеров и солдат отбыли на места150. Каждый из них получил указ и инструкцию, дававшие им право арестовывать ответственных за высылку сказок чиновников и «держать в канцеляриях в цепях и в железа скованных, не выпуская до тех мест, пока в оном деле, как указ повелевает, совершенно не исправятся». Подготовленные сказки надлежало с нарочными выслать в Санкт-Петербург151.

В декабре 1719 г. вслед уехавшим гвардейцам из Сената было послано два указа. В первом – «еще подтвердительном последнем» – был оговорен самый последний срок присылки сказок – середина января, а для Архангелогородской, Казанской и Сибирской губерний – февраль 1720 г. (ввиду их удаленности от Центра).

Вторым указом местные власти предупреждались, что если они не справятся к сроку с высылкой сказок, то их ждет конфискация поместий и «жестокое истязание»152.

Прибыв на места, курьеры энергично взялись за дело. Деятельность одних ограничилась лишь высылкой готовых сказок и перечней153, другие же, посадив под замок ландратов и воевод, «в той отправке понуждали», причем Сенат в указе от 29 января 1720 г. подтвердил, что курьерам следует поступать с местными чиновниками «против е. в. г. указов жестоко»154. Курьеры так и действовали. Капрал А. Полтев писал из г. Калуги, что местных управителей «по той данной… инструкции в той отправе понуждал и держал в оковах на чепях и в железах непрестанно». Курьер из Мещовской провинции сообщал, что «уездным людям» за «ослушание» в присылке сказок «чинено… жестокое наказание батожьем и держаны в тюрьме многия числа»155. Столь крутые меры нередко приводили к стычкам между курьерами и местной администрацией156.

Из присылаемых курьерами донесений следовало, что было несколько причин неисполнения указов. В отдаленные районы указы о присылке сказок приходили с большим опозданием. Солдат П. Жулебин, например, писал из г. Слободской (Сибирской губернии), что указ о переписи пришел 11 ноября, т. е. с 10‑месячным опозданием, и лишь в декабре был разослан по уезду157. Чтобы ускорить высылку сказок, приходилось посылать за ними нарочных. Огромные расстояния, плохие дороги (а нередко и отсутствие их) весьма затрудняли своевременное исполнение указов. Если сообщение из Суздальской провинции о том, что «к указному сроку исправитца невозможно», ибо «поместья расположены в далном разстоянии», можно расценить как отписку, то этого нельзя сказать о сообщении, полученном от коменданта г. Яренска В. Кишкина, который писал в феврале 1720 г., что сказки с яренских волостей «на указной срок до половины генваря сего 720 года выслать было в С.-Петербург ни по какой мере невозможно… понеже де оные волости от Яренска расстоянием больши тысячи верст»158. Возникали и неожиданные препятствия. Распространение «моровой язвы» в уездах Киевской губернии привело к остановке переписи. Сенат в начале 1720 г. распорядился, чтобы сказки из этих районов привезли на карантинные заставы и, «приняв их чрез огонь и переписав трижды», отослали в Киев159.

Но наиболее серьезным препятствием было нежелание крестьянства и части помещиков идти навстречу стремлениям правительства. Материалы Сената свидетельствуют о том, что крестьяне нередко бойкотировали перепись, стремились уклониться от нее, утаить возможно большее число душ. «Ослушанием уездных людей» объясняется задержка в присылке сказок из Костромы, Мещовска, Калуги и других городов160. В ряде случаев владельцы покровительствовали утайке и даже сами отказывались подавать сказки. Так, из Суздальской провинции сообщали, что «учинился противен» и отказался подавать сказки епископ Варлаам, в епархии которого были крупные церковные вотчины161. Обобщая присланные с мест донесения, Зотов в декабре 1720 г. писал в Сенат: «…из провинций ландраты, комиссары пишут, разных де вотчин сами помещики, и люди, и крестьяне о душах м. п. сказок по многим посылкам не подают и из дворов бегают и укрываются»162. Костромской воевода сообщал в 1721 г. в Сенат, что когда посланные от него служилые люди приехали в деревни, которые были утаены от переписи, то «крестьяне учинились непослушны и взять себя не дали»163.

Необходимо отметить, что в 1719 г. были присланы сказки от 3,8 млн душ м. п., а к моменту окончания свидетельства в 1728 г. было известно о 5,5 млн душ, т. е. в течение первого года переписи были поданы сказки лишь о 70% душ.

В декабре 1719 г. сказок было прислано столько, что Петр распорядился начать их обработку. Объем работы, выпавший на долю подчиненных Зотова, был огромен. Им предстояло сверить тысячи сказок и перечней, где было учтено почти 4 млн душ м. п., выявить все расхождения сказок и перечней164. Кроме того, подьячие обрабатывали сказки о деловых и дворовых, присланные по указу от 5 января 1720 г.165 Как будет показано ниже, появление этого указа было вызвано опасениями правительства, что под видом бестяглых деловых и дворовых помещики утаят тяглецов-крестьян. Сейчас важно заметить, что эти опасения вскоре оправдались. В течение 1720 г. было вскрыто много фактов повсеместной утайки душ от переписи.

Выше приведен пример того, как была организована перепись непосредственно в уезде. Цитируя при этом показания выборного А. Иванова, мы сознательно опустили важный и весьма характерный для проведения переписи факт. После того как подьячий, прочитав на сходе указ о переписи, уехал в другую вотчину, крестьяне «с общего совету» решили утаить часть душ. И только после принятия такого мирского приговора староста и выборные стали обходить дворы и составлять сказку166.

Первый случай массовой утайки стал известен весной 1720 г., когда в Сенат была подана челобитная капитана И. Сенявина, писавшего об утайке его крестьянами более 200 душ м. п. Сенявин просил причислить утаенных в оклад167. Сенат 23 марта 1720 г. удовлетворил просьбу и одновременно указал, что впредь, «ежели и другие кто тех же прописных станут объявлять и подавать росписи, принимать и сносить вместе с поданными скасками». Решение Сената не удовлетворило Петра, обратившего внимание на то, что Сенявин объявил об утаенных уже после указанного срока. В довольно резкой форме царь потребовал от Сената дополнительного и беспристрастного разбирательства168. Сенат тотчас распорядился доставить приказчиков вотчин Сенявина для расследования169. 17 октября 1720 г. появился указ Зотову о начале расследования (даже с применением пыток) всех случаев утайки170. В декабре того же года вышел указ о конфискации имений помещиков, которые вообще не подали сказок о крестьянах, и о высылке виновных в утайке старост