Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

Наконец 3 мая было объявлено, что в 11 часов утра будет отслужена панихида по всем павшим на реке Ялу. В парадной форме и в касках мы отправились в церковь. Куропаткин со своим штабом был тут же.

По строгому выражению лиц и зловещему молчанию мы догадались, что получены неблагоприятные вести. После панихиды генерал-квартирмейстер собрал всех иностранных офицеров и сообщил о сражении 1 мая. Чего мы всегда опасались – случилось. Авангард Засулича вступил в бой с неприятелем и был разбит; 22 орудия достались японцам. Потери русских определялись в две тысячи человек; потери же японцев были более значительны. В этом сражении пали один полковой, два батальонных и девять ротных командиров.

11‑й стрелковый полк, с музыкой и со священником во главе, штыками пробил себе дорогу сквозь ряды неприятеля, причем понес огромные потери.

Мы были глубоко потрясены этими известиями, и невольно возникал вопрос, были ли нужны эти жертвы? Не даром ли погиб авангард на Ялу?

В своих воспоминаниях я решил говорить лишь о том, что я сам пережил, но так как, спустя несколько дней, я отправился к Восточному отряду и жил с офицерами, которые сражались на Ялу, я так много услышал об этой битве, что мне кажется, будто я сам в ней участвовал.

В этой первой битве Маньчжурской войны столько поучительного, что я позволяю себе отступить от принятого мною ранее намерения излагать здесь только те факты, свидетелем которых я был сам, и поделиться с моими читателями впечатлениями, которые я вынес, слушая рассказы очевидцев и участников этой битвы.

Глава IV Сражение при Тюренчене (на Ялу) 1 мая (18 апреля) 1904 г.

Авангард на Ялу, состоявший первоначально только из 3‑й восточно-сибирской стрелковой дивизии и казаков, был усилен в начале апреля 6‑й восточно-сибирской стрелковой дивизией[2]. Генерал-лейтенанту Засуличу, назначенному начальником Восточного отряда, было поручено затруднять японцам переход через Ялу, задерживать их по мере возможности, избегая, однако, вступать в решительный бой, и постепенно отступая для этого на новые позиции по направлению к Ляояну. Для выполнения этой задачи в его распоряжение были даны 24 батальона, 22 сотни, 8 батарей пешей артиллерии (64 орудия), одна батарея конной артиллерии и одна конно-горная батарея (в каждой по 6 орудий).

Но в действительности, когда начались сражения на Ялу, эти войска находились налицо далеко не в полном составе. Один из стрелковых полков 6‑й дивизии (23‑й), занимавший гарнизон в Мукдене, еще не прибыл – пока его не сменил полк 1‑й сибирской пехотной дивизии, а четвертые батареи 3‑й и 6‑й стрелковой артиллерийской бригады, прибывшие из Европейской России, были еще в пути, недавно только выступив из Ляояна.

Кроме того, так как отряд составлял до некоторой степени оборону границы, выдвинутую далеко вперед, то возложенная на него задача вынуждала выделять от себя части и посылать их в разные стороны. Появление флотилии японских канонерских лодок на Ялу заставляло предполагать, что к западу от устья реки готовится высадка, и вызвало выделение новых отрядов для защиты правого фланга, которому, как предполагали, угрожала опасность.

В начале апреля[3] передовые части 1‑й японской армии (гвардия, 2‑я и 12‑я дивизия) достигли уже реки Ялу. Казаки отступили на другой берег.

Генерал Мищенко принял на себя обязанность прикрывать своей бригадой правый фланг, по направлению к Такушану (Дугушань), тогда как полковник Карцев с 1‑м Аргунским и Уссурийским казачьими полками обеспечивал левый, вверх по течению реки.

К концу апреля 1‑я японская армия развернулась по берегу Ялу – к северу и к югу от Ви-чжу (И-чжу). Русский восточный отряд занимал главными силами позиции на северном берегу Ялу против Ви-чжу, выставив сильные отряды дальше, вниз по течению реки. После целого ряда мелких стычек японцам удалось укрепиться на островах посредине Ялу; 30 апреля они начали обстреливать русские позиции на северном берегу реки соединенными силами полевой артиллерии гвардии и 2‑й дивизии (72 орудия), а также из 20 двенадцатисантиметровых гаубиц Круппа[4].

Слабая русская артиллерия очень скоро вынуждена была замолчать. Расположенные на восточном берегу реки Ай-хо (Эйхо) южнее Лизавена передовые части отошли к главной позиции на западном берегу реки.

В ночь с 30 апреля на 1 мая японцы перешли по понтонным мостам Ялу. Гвардия и 2‑я дивизия перешли реку севернее Ви-чжу, 12‑я дивизия – выше, вблизи Суку-чина.

Распределение Восточного отряда вечером 30 апреля и вплоть до начала сражения 1 мая было следующее:

A) Штаб восточного отряда, генерал-лейтенант Засулич – при главном резерве в Сан-чане (Тан-шань-чен).

B) Войска передней линии – на позициях у западного берега реки Ай-хо; начальник: генерал-майор Кашталинский, командир 3‑й восточно-сибирской стрелковой дивизии.

Позиция имела выгодное естественное расположение. На западном берегу реки Ай-хо поднимаются горы на 100 метров выше долины реки. Ружейный обстрел был превосходный. Слабая артиллерия находилась в скверном положении; она не могла состязаться с дальнобойными японскими гаубицами и была тотчас же побеждаема, как только вступала в бой. Нецелесообразно устроенные укрепления только еще более этому способствовали; состоя только из стрелковых окопов для стрельбы стоя и полевых батарей, они, как и все русские укрепления первого периода войны, были высокой профили, располагались по гребням высот и поэтому были видны издали и представляли для неприятельской артиллерии прекрасную цель. Опорных пунктов не было, а также не было ничего сделано для устройства позиционных дорог внутри расположения отряда, что впоследствии давало себя очень неприятно чувствовать.

Позиции состояли из нескольких совершенно разъединенных друг от друга участков:

1)На главной позиции у Тюренчена находились 16 рот, одна батарея (7 орудий)[5], одна пулеметная рота и охотничьи команды трех стрелковых полков. Эти войска, которым 1 мая пришлось выдержать главный напор японцев, в свою очередь были разделены на две части.

Севернее с. Тюренчен у «Телеграфной горы» находились под начальством командира 12‑го восточно-сибирского стрелкового полка 6 рот в окопах; за ними, в качестве резерва, 2 роты 12‑го восточно-сибирского стрелкового полка, 2‑е батареи 6‑й стрелковой артиллерийской бригады, ставшие в интервалах между окопами, были отведены назад.

Южнее Тюренчена находились в окопах под начальством командира 11‑го стрелкового полка 1 рота и пешая охотничья команда этого полка и 1 рота 24‑го восточно-сибирского стрелкового полка. 2 роты 11‑го восточно-сибирского стрелкового полка составляли резерв.

В общем резерве Тюренченской позиции находились: 1, 5, 10 и 11‑я роты 12‑го стрелкового полка; конные пешие охотничьи команды 10‑го и 12‑го стрелковых полков и одна пулеметная рота. При резерве находился ген. Кашталинский со своим штабом.

2)Прикрытие левого фланга составляли 13 рот и 3‑я батарея 6‑й артиллерийской бригады (8 орудий) под начальством командира 22‑го стрелкового полка[6]. Эти войска, задача которых была