Восемнадцать месяцев с русскими войсками в Маньчжурии - Эберхард фон Теттау

оставшаяся в резерве. Генерал Кашталинский сам руководил размещением войск на вновь занятой позиции. Около 10 часов утра 4 роты собрались позади левого фланга, на Хаматанской дороге. Сильным огнем батареи и пулеметов здесь, в центре, было остановлено дальнейшее наступление японцев, утвердившихся на Тюренченских позициях.

Против правого фланга позиции у Тюренчена, южнее деревни, наступление японской пехоты началось приблизительно тоже около 7 часов утра. Но эта часть позиции меньше потерпела от артиллерийского огня неприятеля, так что здесь находившимся в передовых окопах удалось задержать японцев до 8 часов. В это время подполковник 11‑го стрелкового полка получил известие, что правое крыло расположенных севернее Тюренчена войск начало отступление. Согласно раньше полученному распоряжению, он роты передовой линии отодвинул назад и, по полученной в 9¼ утра просьбе полковника Цибульского прикрыть отступление 12‑го стрелкового полка, развернул 6‑ю роту, назначив ей в резерв 5‑ю. Между тем японцы уже заняли высоты севернее Тюренчена. Около 25 минут 6‑я рота упорно держалась под сильнейшим неприятельским огнем. Подполковник И., ротный командир и два других офицера были ранены или убиты. После того, как 6‑я рота исполнила свою задачу и 12‑й полк отступил, пехота подполковника И., не получив дальнейших инструкций, отошла назад на Тензы.

Но беда грозила 12‑му стрелковому полку со стороны левого фланга, для защиты которого, как мы знаем, от Потетынзы и Чингоу был поставлен 22‑й стрелковый полк с 3‑й батареей 6‑й артиллерийской бригады. У Потетынзы, против батареи и стрелковых окопов, японцы открыли в 5 часов утра сильный огонь шрапнелью из орудий, размещенных ночью на соседних островах. 3‑я батарея отвечала лишь короткое время. Когда японские колонны сходили с высот севернее Хушана, роты передовой линии открыли по ним огонь, но очень скоро он прекратился. Не ожидая наступления японцев, роты 22‑го стрелкового полка отошли на запад, в горы. 6 орудий попали в руки японцам. Приблизительно то же разыгралось и у Чингоу. Находившиеся там три роты и два орудия оказались в очень невыгодном положении, так что не могли даже обстреливать северный берег Ай-хо. О наступлении же японской колонны на Цуан-зан-дзы их, по-видимому, не известили, и с восходом солнца неприятельская пехота открыла по ним огонь с левого берега. Едва эти роты 22‑го стрелкового полка успели ответить, как были сбиты и принуждены быстро отступить к югу по Хаматанской дороге; за ними последовали и оба орудия. В горах они встретили роты, отходившие в беспорядке от Потетынзы в западном направлении. Это поспешное отступление 22‑го стрелкового полка, о котором генерал Кашталинский не был извещен, дало японцам возможность беспрепятственно обойти левый фланг Тюренченской позиции. Последствия такого отступления могли быть гораздо худшими, если бы обходная японская колонна, не вступая в сражение при Тюренчене, двинулась бы прямо и безостановочно на Хаматан. Но, вероятно, сами японцы были поражены своим быстрым успехом, или же наступавшая из Цуан-зан-дзы колонна была слишком слаба, чтобы самостоятельно двинуться в тыл русским: артиллерии, во всяком случае, у них не было.

Генерал Кашталинский к 11 часам утра наметил высоту 192 для размещения на ней обоих батальонов 11‑го стрелкового полка, которые к этому времени, однако, еще не прибыли. В это время прискакавший фельдшер сообщил ему, что 22‑й полк уничтожен, артиллерия и знамя потеряны[7]. Одновременно охотники донесли ему, что японская колонна, силою около полка пехоты и трех эскадронов, наступает из Чин-гоу на Лау-фан-гоу.

Начавшуюся после того последнюю часть сражения можно описать только в общих чертах. 12‑й стрелковый полк и подоспевшая к нему на поддержку часть 11‑го стрелкового полка геройски сражались с в 10 раз сильнейшим врагом, окружившим их со всех сторон.

Получив такие неблагоприятные известия, генерал Кашталинский отдал приказание начальнику своего штаба, полковнику Линда, отвести назад войска с позиций, расположенных севернее Тутшендзы. Полковник Линда двинул по направлению к Хаматану сперва находившиеся в резерве роты 12‑го стрелкового полка, затем пулеметную роту и 2‑ю батарею 6‑й артиллерийской бригады и, наконец, оставшиеся роты того же 12‑го полка. На позициях были оставлены, в качестве арьергарда, для обстреливания долины реки Хантуходзы два орудия и при них 1½ роты с приказанием держаться до последней минуты и умереть у орудий.

Между тем, оба батальона 11‑го стрелкового полка, с 3‑й батареей 3‑й артиллерийской бригады, достигли местности юго-восточнее высоты 192. Генерал Кашталинский, желая избежать напрасных жертв, отдал приказ батарее вернуться обратно к резерву, но было уже поздно. Хаматанская дорога обстреливалась японской пехотой, прибывшей из Лау-фан-гоу. Храбрый командир 11‑го стрелкового полка, полковник Лайминг, когда ему указывали на необходимость отступить, ввиду того, что Антунский отряд был давно в безопасности, ответил: «Мне приказано прикрыть отступление всего отряда, за это я отвечаю головой!»

В то время как японцы продолжали совершать обход и держали под огнем лощину как западнее, так и восточнее высоты 192, последнюю заняли оба батальона 11‑го стрелкового полка, фронтом на северо-восток, север и северо-запад, чтобы, таким образом, дать возможность пройти 12‑му стрелковому полку.

Пулеметная рота, достигшая в походной колонне высоты 192 и хотевшая спуститься в долину, была встречена сильным огнем со стороны японских цепей, которые уже заняли дорогу на Хаматан. Тотчас же пулеметы были поставлены для стрельбы по дороге; налево от них высоту южнее дороги заняла 8 рота 11‑го стрелкового полка, направо же развернулся 1‑й батальон того же полка.

За пулеметной ротой следовала 3‑я батарея 3‑й артиллерийской бригады. Зарядные ящики через долину пронеслись вскачь; орудия пытались сделать то же самое, но лошади были перебиты; тут же были убиты командир батареи и половина прислуги при орудиях. Батарея принуждена была остановиться и с этого места открыть огонь.

Было 2 часа пополудни, когда наконец последние роты 12‑го стрелкового полка и 2‑я батарея 6‑й артиллерийской бригады достигли долины юго-восточнее высоты 192. В это время получилось известие, что сильный японский отряд наступает из Тюренчена на Антун; таким образом и с юга угрожал обход. Между тем японцы совершенно загородили выход к Хаматану, и дорога южнее высоты 192 с запада и севера оказалась под перекрестным огнем неприятеля. Каждую минуту можно было ожидать, что неприятель нагрянет со стороны Тюренчена. В этот критический момент решились на отчаянную, но геройскую попытку пробить себе дорогу штыками. Пока пулеметная рота и 1‑й батальон засыпали находившихся в теснине японцев[8], 3‑й батальон приготовился к рукопашному бою. За 3‑м батальоном следовали музыка, 1‑я рота с полковым знаменем, и, наконец, нестроевая рота с главного перевязочного пункта. Полковой священник осенил батальон крестом и после того под звуки музыки началась атака. При каждом шаге вперед, под убийственным огнем неприятеля, падали мертвые и