В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

что мы потревожим их, они достаточно сильны, чтобы позаботиться о себе. Со своей стороны он будет молиться, чтобы они не причинили нам вреда. Сказав это, он благожелательно улыбнулся и пригласил нас подходить к нему по одному. Каждому он дал церемониальный шарф, а затем благословил, слегка коснувшись наших голов чем-то похожим на богато украшенную серебряную перечницу… Для носильщиков это был один из величайших моментов в жизни. Едва они входили в помещение, как тут же простирались, а потом, не поднимая головы, подходили, чтобы получить благословение». Как объяснил позднее Моррису один из носильщиков, «негоже простому смертному смотреть на Бога».

Утром 1 мая экспедиция двинулась вверх по долине Ронгбук. Дул встречный ветер, температура упала до минус 23 градусов, и генерал Брюс и Моррис подумали об отшельниках, живших в кельях по краям долины. «Возможно ли, чтобы человек мог выдержать то, что выдерживают эти тибетцы, хотя бы в течение года, – размышлял Брюс, – и они ведь не умирают и не сходят с ума. Это уму непостижимо». Морриса такой аскетизм озадачил и даже расстроил. «Тибетцы относятся к этим аскетам с величайшим почтением, но их бесстрастные лица, выглядящие так, словно они потеряли способность мыслить, не вызвали ничего, кроме чувства отвращения. Это так ужасно – сознательно отрицать всю радость жизни». К словам Дзатрула о гневных божествах и диких существах – йети, обитающих в верхних ледниках горы, британцы отнеслись скептически.

Первыми в то утро на ледник отправились Сомервелл, Вейкфилд, Кроуфорд и Финч, генерал поручил им найти путь по морене, пригодный для груженых яков и носильщиков. Базовый лагерь планировалось установить на восточной стороне ледника, недалеко от устья Восточного Ронгбука. Бремя разведки в значительной степени легло на плечи Финча. «Пришлось оторваться от каравана, прежде чем удалось найти что-то подходящее, – писал он. – Никто из них не имеет ни малейшего представления о поиске маршрута. Мне трижды пришлось пройти туда-обратно, что было весьма утомительно, но хотя бы удалось вывести весь караван на ровную местность, простирающуюся к подножию ледника Ронгбук». Но затем произошла удивительная вещь: носильщики остановились и наотрез отказались продолжать путь. «Никакие доводы и уговоры, – вспоминал озадаченный Финч, – не дали результата. Страх перед дьяволами и отсутствие пастбищ для животных стали непреодолимым препятствием».

Финчу ничего не оставалось, как отступить к старому лагерю Мэллори и Буллока 1921 года примерно в 1,5 километра от ледника Ронгбук. Здесь он приказал тибетцам сложить грузы. В результате начался хаос: десятки беспокойных и голодных яков бродили по бесплодной равнине вместе с такими же голодными пони, а сотни единиц груза – от провизии до палаток и снаряжения – были разбросаны повсюду. Помимо 60 носильщиков, нанятых в Дарджилинге, экспедиция набрала более сотни местных мужчин, женщин и даже нескольких детей. Потрясенные перспективой потревожить демонов льдов и опасаясь гнева горы, тибетцы требовали, чтобы с ними расплатились немедленно, они хотели уйти как можно быстрее. Начался спор, и атмосфера быстро накалилась. Лонгстаффу удалось лишь «предотвратить конфликт». Генерал, хорошо знавший, как обходиться с местным населением, несколькими правильно подобранными фразами успокоил всех. Через несколько часов погонщики яков получили вознаграждение и отправились восвояси, а 13 британцев и небольшой отряд носильщиков-шерпов «остались на леднике в тишине и покое».

Место для лагеря оказалось не очень подходящим. Подножного корма для животных почти не имелось, из-за морозов единственным источником питьевой воды была ледниковая речка Ронгбук-Чу, быстроводная и опасная. Было очень холодно и ветрено, а топлива недоставало. С трудом удалось поставить палатки под прикрытием штабелей из запасов и снаряжения. Джон Ноэль установил фотооборудование недалеко от реки, надежно закрепив все с помощью камней и веревки. Тем вечером, «в жуткий холод, не поддающийся описанию», вспоминал Моррис, он открыл шампанское, и все выпили по глотку, подняв тост за генерала, который благополучно провел экспедицию через Тибет. С наступлением ночи облака разошлись и открылся великолепный вид на Северную стену Эвереста. Базовый лагерь находился на отметке 5029 метров – более чем на 200 метров выше самой высокой горы Европы.

* * *

Генерал Брюс не забывал о скором приходе муссона, поэтому старался не терять ни дня. Карта Уилера 1921 года не оставляла сомнений, что с учетом местонахождения базового лагеря на Восточном Ронгбуке потребуется установить три лагеря, а не два, как планировалось изначально. Также было очевидно, что кули вряд ли смогут нести тяжелые грузы более трех часов. Утром 2 мая генерал отправил Стратта, Нортона и Финча вверх по леднику с наказом выбрать место для первого лагеря. Вейкфилд и Лонгстафф осмотрели больных носильщиков, а затем, вскрыв ящики, занялись сортировкой медикаментов, чтобы сделать наборы со всем необходимым – по одному для каждого из верхних лагерей. Джон Ноэль тем временем работал в одиночестве в самой высокой в мире фотолаборатории. В затемненной палатке он сложил из фанерных ящиков импровизированный стол, на котором обработает несколько тысяч снимков и более 5 километров пленки, и установил печь для сушки негативов, которую можно было топить ячьим навозом. Работал Ноэль исключительно по ночам при температуре значительно ниже нуля. Всю работу со снимками надлежало заканчивать к утру, когда поднимался ветер, несший пыль и песок, которые сразу портили фотоэмульсию.

Генерал провел вторую половину дня за сочинением очередного отчета для Хинкса и для Times – обязанность, которая выводила его из себя. Он ходил туда-сюда, диктуя, а Моррис записывал. «Это слабость Брюса, – заметил Мэллори, – он ненавидит писать, но, если бы только понимал, насколько плачевны результаты того, что за ним записывают, то, возможно, заставил бы себя взяться за перо». Но генерал ломал голову над более насущными проблемами. Он отчаянно нуждался в людях. Запасы ячменной муки и сушеного мяса для носильщиков, а также кизяк для разжигания костра приходилось приобретать более чем за 60 километров. Эти грузы доставляли в базовый лагерь на яках, если, конечно, удавалось найти погонщиков, согласных на такое путешествие. Но запасы в верхних лагерях на Восточном Ронгбуке совершенно точно придется пополнять лишь с помощью носильщиков. Основную часть продуктов и снаряжения требовалось в конце концов доставить к подножию Северного седла. Этот склад в лагере III планировали сделать основой линией снабжения, ведущей к седловине. Лагерь IV, который намеревались установить на самом седле на высоте, на которой никогда ранее не ночевал человек, в свою очередь, послужит базой для штурмового лагеря на Северо-восточном плече.

Набрать носильщиков оказалось гораздо сложнее, чем предполагал генерал. Сезон сельхозработ уже начался, и тибетские крестьяне крайне неохотно оставляли свои поля и брались за другую работу. Кроме того, британцы не знали, что ритуалы, проводимые в монастыре Ронгбук в первые дни мая, считались раздражающими демонов горы, это было