В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

крайне неблагоприятное время, чтобы находиться в окрестностях Джомолунгмы. В результате генерал жаловался, что никогда не мог предугадать, явятся «три, четыре или тридцать» нанятых кули. Брюс надеялся, что удастся привлечь хоть сколько-то шерпов из Дарджилинга для переноски грузов между высотными лагерями, но на это требовалось время. В сложившихся обстоятельствах генерал оказался вынужден подключить к работе всех сагибов. Проблема нехватки рабочей силы в конечном итоге решилась, когда новости дошли до Непала, – предприимчивые шерпы из Солу-Кхумбу пересекли Нангпа-Ла и пришли на помощь экспедиции. Однако задержка имела два весьма серьезных последствия: резко выросла нагрузка на альпинистов, кроме того, было потеряно несколько драгоценных дней из-за того, что кислородные аппараты не удалось доставить вовремя в лагерь III. Оба фактора окажутся решающими для исхода экспедиции.

Ближе к вечеру разведчики вернулись, найдя, как вспоминал Финч, отличное место для лагеря I у ручья в 400 метрах к западу от языка ледника Восточный Ронгбук на высоте 5425 метров. От базы сюда было 3,5 часа ходьбы, или почти 5 километров. Идти было «чертовски монотонно», однако без серьезных препятствий, хотя в паре мест Финчу пришлось вырубить ступени. К его удивлению, первый же удар новым и «прекрасным ледорубом Шенка» согнул клюв инструмента едва ли не параллельно древку[116]. Так Финч получил первый опыт работы с гималайским льдом.

Утром 3 мая он занялся проверкой кислородного снаряжения, а генерал Брюс отправил Сомервелла, Кроуфорда и своего племянника Джеффри в лагерь I вместе с 43 кули, несшими более полутонны топлива – ячьего кизяка[117]. Погода держалась холодная, но ясная, и Эверест выглядел потрясающе. В первом лагере сагибы и носильщики сложили из камней четыре хижины, позднее их накрыли брезентом и парусиной. Палатки были в дефиците. В полдень погода, как обычно, изменилась: облака закрыли солнце, а с запада подул уже привычный «отвратительный ветер». Тем временем Мэллори в базовом лагере не находил себе места: почти два месяца он не получал писем из дома. Узнав, что Финч намерен прочитать очередную лекцию для всех, Мэллори решил буквально сбежать в горы. Они с Сомервеллом убедили генерала, что необходим акклиматизационный выход.

4 мая, пока Финч собирал реквизит – горелки Примуса и различные виды топлива: керосин, бензин и чистый спирт, – Сомервелл и Мэллори отправились на восхождение на вершину высотой 6660 метров на западной стороне ледника. Все едва не закончилось катастрофой. Сначала Мэллори, поднимаясь по гранитной плите, сорвался и в падении сильно содрал кожу на тыльной стороне правой руки. Затем, уже выше, он, пробираясь по разрушенному гребню, вывернул большой камень, который упал ему на ногу, отбив большой палец. У Мэллори хватило сил откатить камень и сбросить его вниз. К счастью, обошлось без перелома, но сильная боль не спадала, и Мэллори по возвращении в лагерь был благодарен, когда его чай разбавили хорошей порцией виски.

У Финча день тоже не задался. Демонстрация приготовления пищи на горелках с разными видами топлива прошла хорошо. Тибетцы и, как он писал, «далеко идущие носильщики» впечатлились этой пиротехникой, британцы восприняли ее гораздо спокойнее. Но второй эксперимент завершился неудачей. В дополнение к баллонам с кислородом, регуляторам и маскам Финч разработал резервный и быстрый метод получения кислорода. Речь шла о химической реакции перекиси натрия в так называемом оксилитовом мешке. Идея была проста: лишившийся кислорода альпинист подносил к лицу мешок, добавлял в перекись холодную воду и вдыхал струю кислорода, выделяемого в результате реакции[118]. Для этой цели Финч привез из Индии массивные блоки перекиси натрия общим весом около 50 килограммов. Ноэль, работая предыдущей ночью в своей герметичной и затемненной палатке, обнаружил, что кислород быстро заканчивается и становится трудно дышать. Он пожаловался Финчу, а тот дал ему банку оксилита сразу после утренней лекции. Ноэль сделал все по инструкции, но вскоре после того, как он добавил воду, произошел небольшой взрыв с сильной вспышкой пламени, и в палатке повис густой дым с едким запахом.

«Кажется, с кислородом из оксилита придется поэкспериментировать, – записал Финч в своем дневнике. – Завтра опробую один из мешков, но рисковать не собираюсь!» Вдохнув обогащенный кислородом аэрозоль, Финч обнаружил, что он вызывает «сильный кашель и дает настолько отвратительный привкус во рту, что приходится отхаркиваться». После этого провала скептики стали относиться к кислородной затее с еще большим предубеждением, особенно когда Финч, несмотря на фиаско, продолжил настаивать на отправке мешков с перекисью натрия в высотные лагеря. Неудивительно, что у него становилось все меньше сторонников и что его идеи стали считать чем-то вроде одержимости кислородом.

День 5 мая стал, по словам Вейкфилда, «самым лучшим за все время, что они провели в Тибете», ясным и солнечным, лишь к вечеру задул легкий ветер. Стратт, Лонгстафф, Морсхед и Нортон рано утром отправились на разведку, чтобы найти подходящее место для лагерей II и III и оценить состояние льда и снега на подступах к Северному седлу. Годом ранее Уилер исследовал и нанес на карту бо́льшую часть ледника Восточный Ронгбук и вместе с Мэллори и Буллоком прошел через его верховья от Лхакпа-Ла. Но до сих пор никто не проходил Восточный Ронгбук целиком. Стратт, Морсхед и Нортон стали первыми. Вместе с 16 носильщиками они достигли лагеря I в 12:45. Лонгстафф прибыл на полчаса позже, было видно, что он сильно сдал. Нортон и Морсхед продолжили путь, а Стратт остался с доктором, которому требовался отдых.

Тем временем генерал Брюс, державший оборону в базовом лагере, отправил в лагерь I еще один отряд из 50 тяжело нагруженных носильщиков в сопровождении Морриса и Вейкфилда. Именно Вейкфилду, замыкавшему шествие, предстояло контролировать движение маленькой армии. «Это очень забавное занятие, – вспоминал он, – идти последним, не давая стаду разбредаться и следя за тем, чтобы все шло хорошо. Я терпеливо пас их, подбадривая отстававших, и чувствовал себя старым фермером из Вестморленда, который ведет отару овец на рынок. С нами шли несколько гуркхов, которые помогали, как овчарки, лаяли (и кусались), когда это было необходимо». Тибетцев, которые несли по 36 килограммов каждый, это не забавляло. Как только отряд достиг очередного подъема, выводящего к лагерю I, носильщики снова объявили забастовку, отказываясь идти дальше. Только искусная дипломатия Морриса и обещание Лонгстаффа уменьшить вес грузов спасли экспедицию от катастрофы – британцам требовалось не менее 90 носильщиков, и они вряд ли могли позволить себе потерять 50 оставшихся.

Моррис и Вейкфилд вернулись в базовый лагерь, а Стратт и его люди 6 мая двинулись вперед, достигнув старого лагеря Уилера на высоте 5900 метров незадолго до полудня. Обнаружив, что место не подходит для большой группы, они продолжили подъем и в конце концов установили лагерь II на высоте 6035 метров на западной стороне долины, чуть ниже отрога, которым заканчивается Северный гребень Эвереста, примерно в четырех часах пути от лагеря I.

К этому