В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

* * *

Мэллори и Сомервелл стартовали из базового лагеря с 40 носильщиками около часа дня, встретились с Вейкфилдом и спасательной группой, спускавшей Лонгстаффа, чуть ниже лагеря I. Лагеря III они достигли без происшествия 12 мая, в пятницу, и немедленно отправили всех кули, за исключением повара и двух носильщиков, обратно в лагерь I с указанием принести новые грузы. На следующее утро альпинисты в сопровождении одного носильщика, взяв одну палатку Маммери, 120 метров веревки и связку вешек, отправились прокладывать маршрут к Северному седлу. Задача состояла не просто в подъеме на седло, как это было в 1921 году, требовалось разметить и обработать маршрут, по которому могли бы неоднократно проходить носильщики с грузами для высотных лагерей. Вскоре Мэллори понял, что снежно-ледовая обстановка существенно изменилась с прошлого года. Начало подъема на седло ранее не представляло сложности, теперь же всюду виднелся голубой твердый лед. Даже если вырубить в нем ступени, подъем для тибетцев, не имеющих альпинистского опыта, был слишком опасен.

Тогда Мэллори пошел левее. Путь тут проходил по твердому снегу к крутому склону, рельеф и снежные условия на котором не сильно изменились с 1921 года. Так двойка достигла полки чуть ниже гребня седловины. Подъем дался тяжело, британцы выбрались на полку только к полудню, сильно измотанные. Ветер дул умеренный по сравнению с прошлогодней бурей, но все равно сильный. Опасаясь мощных порывов, Мэллори и Сомервелл пошли в связке по широкому снежному карнизу к самой низкой точке седла. Вскоре путь преградила широкая трещина, перепрыгнуть ее оказалось невозможно, а дальше просматривалось новое препятствие, непреодолимое без лестницы. На мгновение Мэллори почувствовал отчаяние, он испугался, что все эти трудности не позволят совершить восхождение, несмотря на то что они уже прошли так далеко и так высоко.

Альпинисты вернулись к месту, где оставили своего тибетского спутника Дасно – одного из сильнейших носильщиков. Укрывшись от ветра, все трое немного перекусили мятными конфетами и сладким печеньем. Снежная стена над ними была непроходима, но Мэллори разглядел брешь, отмеченную большим ледяным жандармом в месте, где склон круто спускался с Чангцзе. Через этот проем они поднялись выше и вышли на седло. Пока они пробирались по снегу дальше, направляясь к Северо-восточному плечу, с каждым шагом открывалась потрясающая панорама на запад: Северная стена Эвереста и долина ледника Ронгбук у ее подножия. В какой-то момент, перепрыгнув через две большие трещины, люди остановились и поглядели на окружающее с восхищением. «На несколько минут мы совершенно забыли о цели», – вспоминал Мэллори.

Но вскоре ветер усилился и стал срывать потоки снега высоко на Северо-восточном гребне. Эверест казался одновременно и близким, и невероятно далеким. Вернувшись на полку, альпинисты только теперь установили палатку Маммери. На тот момент это был самый высокий лагерь в истории альпинизма. Но Мэллори и Сомервелл слишком устали, чтобы размышлять об этом. Они молча вернулись в лагерь III, задержавшись на спуске, чтобы провесить веревку на двух самых крутых участках. К 17:30 они уже лежали в спальниках, мучаясь от головной боли. Аппетита тоже не было. Но заснули альпинисты с чувством удовлетворения от того, что путь найден.

Трое суток они ждали остальных участников экспедиции. Чтобы скоротать время, играли в карты или читали друг другу вслух. Мэллори взял с собой две книги: томик пьес Шекспира и антологию поэзии и коротких прозаических произведений «Дух человека», составленную поэтом-лауреатом Робертом Бриджесом в 1915 году для поднятия боевого духа нации и солдат на фронте. Для Мэллори Сомервелл был ближайшим другом в экспедиции. Он не разделял религиозных убеждений Сомервелла, но восхищался отсутствием догматизма и открытым умом товарища, его искренним и очевидным желанием служить Богу и любить людей. «Беда христианства, – говорил Сомервелл Мэллори между чтением “Короля Лира” и “Гамлета”, – в том, что его никогда по-настоящему так и не опробовали». Позже Сомервелл писал об этих коротких днях и долгих ночах в лагере III: «Я не вспомню подробности, но мы говорили на многие темы… В целом Мэллори всегда придерживался широкой и либеральной точки зрения… Он ненавидел лицемерие и ложь, но ценил все хорошее и рациональное».

Тем временем остальные участники собрались для первого штурма горы. 12 мая Кроуфорд, оправившийся от гриппа, но еще слабый, пошел в лагерь I. На следующий день Вейкфилд проводил к нему 19 носильщиков с грузами, в тот же день кули вернулись в базовый лагерь. 14 мая Стратт, Морсхед, Нортон и Кроуфорд с большим отрядом носильщиков поднялись в лагерь II, а затем продолжили путь к третьему лагерю. В тот же день Мэллори и Сомервелл пересекли широкую снежную котловину в верховьях Восточного Ронгбука, чтобы оценить приближение муссона с перевала Рапью-Ла, расположенного в 3 с лишним километрах к югу от Лхакпа-Ла, откуда открывается вид на долину Камы и на Макалу. Когда полковник Стратт 16 мая прибыл в лагерь III, чтобы принять командование на себя, альпинисты доложили ему, что пока погода благоволит.

За обедом альпинисты, сгрудившись над кастрюлей, ели ложками спагетти – это зрелище вызвало у Стратта чувство отвращения – и обсуждали план восхождения. Мэллори, конечно же, хотел, чтобы штурмовая группа состояла из наиболее сильных альпинистов и носильщиков. Кроуфорд, как транспортный офицер, прекрасно понимал, что внизу тоже нужны сильные люди. В результате нашли компромисс, договорившись, что 8 носильщиков Кроуфорда останутся в лагере III, а всего в группе будет 10 человек вместе с поваром. Кроуфорд, ослабленный горной болезнью, должен был сопровождать оставшихся вниз и контролировать работу по снабжению высотных лагерей и доставке кислородного оборудования. Учитывая утренний переход и нагрузку, которая ждала людей на пути к Северному седлу, альпинисты решили дать отдых 10 носильщикам до конца дня, выделив, однако, время, чтобы перепаковать грузы в партии не более 13,5 килограмма. Каждый груз взвешивали с помощью безмена.

Стратт, которому генерал Брюс передал все полномочия в лагере III, должен был определить не только время штурма, но и окончательный состав штурмовой группы. И снова судьба экспедиции висела на волоске. Стратт разделял опасения генерала насчет муссона. Полковник мало обращал внимания на заверения Мэллори, но видел предвестники муссона. Пока носильщики отдыхали, все сагибы пересекли верховья Восточного Ронгбука, чтобы еще раз взглянуть на долину Камы с Рапью-Ла. Увиденное не внушало оптимизма. Мэллори потом писал: «Облака, поднимающиеся из огромного и страшного котла внизу на юге, были не сверкающе-белыми, а мрачно-серыми, а снизу угадывалась не менее мрачная синева, не предвещавшая ничего хорошего. Макалу, видневшийся над другими пиками, выглядел холодным и зловещим. Признаки грядущих неприятностей не ограничивались лишь долиной Камы». Когда альпинисты пошли на спуск, Мэллори отметил: «Самый жестокий из тибетских ветров яростно дул через перевал.