В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

к своему ужасу, альпинисты обнаружили, что носильщики, спустившиеся в третий лагерь, забрали с собой все котелки. Утолить жажду было нечем, кроме смеси из консервированного молока, клубничного джема и снега, которую сумел придумать Нортон. Это пойло вызвало у всех тяжелые желудочные спазмы.

На этом испытания не закончились. Ночью пошел сильный снег, скрывший следы и заставивший Мэллори и Нортона на следующее утро тропить путь. Спуск, на который раньше ушел бы час, превратился в 4 часа «невыносимой работы», и все это под сильным солнцем и без возможности утолить жажду. Когда альпинисты наконец добрались до подножия седла, то отбросили всякую осторожность. Торопясь за водой, те, кто шел впереди, сорвались и сдернули шедших следом. Мэллори пролетел около 25 метров и сумел остановить падение с помощью ледоруба. Фотографировал эти кульбиты не кто иной, как Джордж Финч, который вместе с Джеффри Брюсом поднимался на помощь штурмовой четверке с группой из 12 носильщиков. «Я мог бы перенести позор этого полета, – писал позже Мэллори, – если бы не обнаружил у подножия седла Финча, который запечатлел случившееся на свой Kodak».

Финч и Брюс несли кислородные системы. Кроме того, у них имелись два термоса с горячим чаем, которые они сразу отдали измученным и изможденным товарищам. «Они едва могли связно говорить, – вспоминал Финч. – Нортон, потрепанный морозом и с явными признаками перенапряжения, вкратце рассказал о восхождении». Финч восхищался достижением товарищей, «это был великолепный рекорд», и хорошо, что все сумели относительно благополучно спуститься. Больше они не говорили. Альпинисты просто хотели пить. Вскоре подошел Вейкфилд, чтобы сопроводить пострадавших в третий лагерь, где их ждали Стратт, Моррис и Ноэль, который снимал спуск на камеру.

Один только Сомервелл выпил 17 кружек чая. Морсхед не стал дожидаться лагеря и, увидев талый ручей, припал к воде. Когда он наконец добрался до третьего лагеря, то выглядел заново родившимся. «Меня сгубила жажда, и только она», – говорил он, пока Вейкфилд перевязывал его черные и распухшие руки.

Глава одиннадцатая

Триумф Финча

19 мая Финч, Джеффри Брюс и Вейкфилд пришли в третий лагерь и успели разглядеть далеко наверху штурмовую группу, преодолевающую последние метры Северного седла. Проглотив обиду, Финч сразу же приступил к работе – требовалось починить и отрегулировать кислородные аппараты. Вооружившись паяльником, ножовкой, плоскогубцами и другими инструментами, Финч с Брюсом устроили самую высокую в мире мастерскую под открытым небом. Работать в мороз со стальными инструментами, устранять поломки и, по сути, придумывать совершенно новый механизм для дыхания оказалось очень непросто. Выяснилось, что клапаны кислородных масок на морозе застывают и становятся бесполезными. Предвидя возможные трудности, Финч взял с собой из Дарджилинга Т-образные стеклянные трубки и камеры футбольных мячей, с помощью которых удалось придумать весьма эффективную замену. Через день Финч с помощью Брюса подготовил четыре комплекта. Во второй половине дня 20 мая, пока Мэллори с напарниками подходили к штурмовому лагерю, Финч впервые испытал изобретение в реальных полевых условиях. Сразу после обеда все четверо пошли через верховья Восточного Ронгбука к перевалу Рапью-Ла. Вейкфилд и Стратт шли без баллонов, а Финч и Брюс использовали кислород. «Эффект был потрясающим, – отметил Финч в дневнике. – Хотя аппарат весил около 13,5 килограмма, мы вдвоем поднимались быстро и легко».

На следующий день началась метель, и пришлось отсиживаться в палатках. Но результаты эксперимента были настолько очевидными, что Стратт, обеспокоенный судьбой штурмовой команды, утром 22 мая отправил Финча и Брюса с кислородом на помощь. После недолго подъема двойка увидела спускающихся альпинистов, но Финч и Брюс решили идти дальше, чтобы пополнить запасы в лагере IV и провести еще одно испытание аппаратов. Третьим в группе был младший капрал Теджбир Бура, по мнению Финча, «самый перспективный из гуркхов», которого он включил в кислородную команду. Они встретились с группой Мэллори у подножия седла около 11:00 утра и продолжили подъем. Вскоре Финч отклонился от обработанного маршрута, и пришлось рубить «значительное количество ступеней», которые, однако, он сделал без особых усилий. Кислород, по его словам, превратил тяжелый подъем в «легкую прогулку в Альпах». Они легко обогнали носильщиков, которые шли с меньшим весом, и достигли лагеря IV всего за три часа. Спуск прошел вообще незаметно и занял всего 50 минут. По пути они, как заправские туристы, останавливались пофотографировать и сделали 36 снимков, а в лагерь III вернулись, чувствуя себя «свежими и полными сил».

Каждый участник группы Финча израсходовал по три баллона кислорода, аппараты работали безупречно. Тибетцы наконец поняли, зачем их просили тащить тяжелые стальные баллоны из Дарджилинга – «английский воздух» делал британцев такими сильными. Брюс подтвердил их догадку, для демонстрации эффекта Финч выпустил струю чистого кислорода на огонек сигареты, который вспыхнул ярким светом. Как позже писал Финч, «все сомнения в огромных преимуществах кислорода отпали»[120].

На следующий день все отдыхали, кроме Финча, который продолжал возиться с оборудованием. Требовалось как следует пропаять металлические соединения, отрегулировать манометры, заменить рассохшиеся уплотнительные шайбы из резины. Вейкфилд перевязал раны Морсхеда, обработал обмороженные пальцы Мэллори и отправил обоих вместе с Нортоном, Сомервеллом и Страттом вниз, в базовый лагерь. Стратту не терпелось сообщить новости генералу Брюсу, который, в свою очередь, передал информацию на телеграф в Пхари, после чего телеграмма ушла Хинксу и Комитету Эвереста. В Лондоне все были в восторге от того, что предыдущий рекорд, установленный герцогом Абруцци в 1909 году на Чоголизе, оказался побит без использования искусственного кислорода. «Ничто не радовало нас так, как эта волнующая новость 8 июня всего в несколько слов – “без кислорода достигли 8168”, на следующий день ее опубликовали все газеты», – писал Хинкс Сомервеллу. Его радость, однако, длилась недолго.

24 мая, в День Империи[121], Финч, Джеффри Брюс, Ноэль и Теджбир Бура отправились наверх, на Северное седло, используя кислород. Теджбир и Брюс хорошо знали друг друга – служили в одном полку на Северо-Западной границе. Они пережили немало кровавых стычек, но теперь их ждало совершенно новое приключение: оба военных не имели альпинистского опыта, но собирались взойти на самую высокую гору в мире. Рост Брюса составлял 1 метр 79 сантиметров, вес – 74,8 килограмма, он был ниже и немного тяжелее Финча, который при росте в 1 метр 84 сантиметра и весе 72 килограмма был весьма худым. Теджбир, невысокий, приземистый и коренастый, казался почти квадратным. Финч выбрал его по простой причине: «Кто больше всех улыбается в горах, обычно идет дальше всех». Ноэль, не планировавший подниматься выше Северного седла, должен был задокументировать восхождение. Он стал, как позже написал Финч, «новообращенным в истинную кислородную веру».

Ночевка в лагере IV была не очень комфортной, утром альпинистов разбудил сильный ветер, но погода пока держалась ясная. Финч был настолько уверен в эффективности кислорода, что отправил 12 носильщиков