В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

аппаратов, но утешался мыслью, что люди, идущие на кислороде на большой высоте, как выяснилось, могут пережить внезапную, пусть и кратковременную, остановку подачи живительного газа. Худшие опасения физиологов, что такой инцидент приведет к мгновенной смерти, оказались неверными. И все же опытный альпинист спускался по Северной стене с крайней осторожностью, не отставая от Брюса ни на шаг. Любая оплошность могла оказаться фатальной, а оба они были измотаны.

К 2 часам дня альпинисты достигли места смычки гребня с Северо-восточным плечом и избавились от 4 баллонов, существенно облегчив вес. Погода стала портиться, и Финч возблагодарил судьбу за то, что не поддался искушению пойти на вершину. Они спускались по разрушенной скальной породе, и сильный ветер гнал небольшие облака вокруг них. К счастью, снегопада не было, и всего через полчаса удалось добраться до лагеря, где старый добрый Теджбир крепко спал, завернувшись во все три спальных мешка. С большим облегчением британцы вскоре услышали голоса носильщиков из тумана внизу. Они разбудили Теджбира и попросили его дождаться кули, которые шли, чтобы забрать снаряжение, и с ними уходить вниз. Сами же Брюс и Финч сразу продолжили спуск и были рады через несколько минут увидеть теплые улыбки тибетцев.

Но теперь, когда стимул вершины пропал, британцы стали сдавать. Несмотря на кислород, они шли на пределе возможностей, и теперь гора брала свое, и они спускались по склону, пошатываясь. У Брюса полностью онемели ноги ниже колен. Он шел, словно на ходулях, не чувствуя земли. Финч молчал, но боялся, что его молодой спутник лишится одной или даже обеих ног вследствие обморожения. Когда они наконец добрались до Северного седла, их встретил Джон Ноэль. Генерал Брюс называл его «вездесущим Ноэлем», добавив как-то, что он «наиболее вовлеченный в происходящее участник экспедиции». Четыре дня и три ночи Ноэль бдил в четвертом лагере, осматривая верхние склоны горы через телеобъектив и отслеживая передвижения восходителей. Он знал, что альпинисты без еды и поддержки еще не проводили две ночи на таких высотах. Когда он понял, что Финч и Брюс решили продолжить восхождение, несмотря на абсолютную неизвестность, это и поразило Ноэля, и вселило в его душу страх. Он опасался худшего, когда они задержались на несколько часов. Пока над Северо-восточным плечом проносились облака, Ноэль через определенные промежутки времени поджигал рулоны неэкспонированной пленки в качестве сигнального огня. Когда он увидел, что альпинисты спускаются, он успел приготовить для них спагетти и горячий чай.

Вейкфилд и Кроуфорд поднялись на Северное седло 25 мая через несколько часов после того, как Финч и Брюс отправились на штурм вершины. Несмотря на возраст и важную для экспедиции роль врача, Вейкфилд не остался в стороне от альпинистских амбиций. Они с Кроуфордом намеревались вдвоем предпринять штурм вершины, но все надежды рухнули, когда Вейкфилд случайно передозировал лекарство своему напарнику. Вейкфилд потом писал своей жене: «Я не рассчитал дозу снотворного Кроуфорду и пишу это, пока он спит. Несколько часов назад мы планировали отправиться наверх, но не вышло. Мы не спали четверо суток из-за высоты и решили, что перед восхождением стоит хотя бы выспаться. Я и брал с собой медикамент именно для этих целей. Я дал Кроуфорду 100 миллиграммов и велел принять еще одну дозу через час, если первая не подействует. Он принял вторую, выспался великолепно, но по-прежнему слишком сонный, чтобы предпринять восхождение. Я где-то слышал, что на большой высоте стандартные дозы лекарств действуют сильнее. Через час-другой все будет в порядке, но пока он просто не в состоянии идти куда-либо».

Вполне возможно, что эта ошибка спасла жизнь им обоим, ведь ни Вейкфилд, ни Кроуфорд не были готовы к тому, что ждало наверху. Однако эта задержка имела одно серьезное последствие: когда 27 мая Вейкфилд и Кроуфорд находились в лагере на Северном седле, для Финча и Брюса не осталось места в палатке, им пришлось продолжить спуск в лагерь III. Неутомимый Ноэль сопровождал их, «внимательно опекая», как вспоминал Финч, к подножию седла. Они пришли в относительно комфортный третий лагерь в 17:30. После двух ужасных ночей, проведенных в борьбе за выживание, в бурю, без сна и пищи, они с высоты 7772 метров поднялись на 550 метров, а потом спустились более чем на 1800 метров, и все это менее чем за 8 часов на огромной высоте. Они были «страшно, чудовищно истощены» и голодны. Ноэль устроил пир, приготовив целых четырех перепелов и девять отличных сарделек, Финч с Брюсом все это съели и попросили добавки. Перед тем как залезть в спальник, Финч прихватил с собой жестяную коробку ирисок, но сил открыть ее и отведать лакомство уже не осталось, он заснул с конфетами в руке и проспал 14 часов кряду[122].

Финч избежал серьезных травм, хотя холод проник через толстые подошвы его обуви и три слоя носков, и на ступнях появились четыре небольших участка отмороженных тканей, из-за чего стало больно ходить. У Брюса болели обе ноги, левая была в особенно плохом состоянии. Оба альпиниста не имели достаточно сил, чтобы самостоятельно спуститься. Утром 28 мая, в воскресенье, четверо носильщиков потащили их вниз на импровизированных дровнях по леднику. Когда поверхность стала слишком неровной, примерно на полпути к лагерю II, Финч смог встать и захромал, опираясь на плечо одного носильщика, а трое других соревновались за привилегию нести по-прежнему сильного духом Брюса на спине. Тибетцы обладали мужеством, силой, хладнокровием и упорством, и эти черты их восхищали в британцах. В какой-то момент Брюс оглянулся и посмотрел на Эверест. «Подожди, старина, – сказал он, – мы скоро вернемся».

Перекусывая на ходу тем, что попадется под руку, и съев еще один весьма плотный завтрак в лагере II, Финч и Брюс спустились в базовый лагерь, прибыв как раз к обеду в понедельник, 29 мая. Новости о новом рекорде генерал Брюс получил накануне от Ноэля и Сомервелла. Достижение было неоспоримым. Финч и Брюс, как позже напишет Перси Фаррар из Альпийского клуба, «написали свою страницу в истории Эвереста». Дуглас Фрешфилд, еще одна знаковая фигура британского альпинизма, назвал эту попытку штурма Эвереста «одним из самых смелых подвигов в альпинизме».

24 мая, за несколько дней до установления нового рекорда, Артур Хинкс отправил генералу Брюсу письмо, в котором жаловался, что в Лондоне уже четыре недели ничего не слышно об экспедиции, редакторы Times по плану должны были опубликовать три телеграммы с информацией о ходе штурма, но не получили ни одной. Первым ответным письмом Хинксу стала копия отчета Финча, сделанного по просьбе генерала, в котором со всеми подробностями описывался успех кислородного восхождения. Мэллори и его товарищи, выйдя из высотного лагеря, за 6 часов поднялись по вертикали чуть более чем на 600 метров и достигли