В тишине Эвереста. Гонка за высочайшую вершину мира - Уэйд Дэвис

вперед, уверенный, что они с Брюсом и Теджбиром легко догонят их. В 8 утра тибетцы, нагруженные баллонами, палатками, спальниками, кухонными принадлежностями и продуктами на один день, начали долгий подъем по снежным полям к Северо-восточному плечу Эвереста. Группа Финча вышла на полтора часа позже, и, хотя каждый из них нес тяжелый аппарат, что превышало среднюю нагрузку носильщиков, они быстро нагнали тибетцев на высоте 7467 метров, примерно на 450 метров выше Северного седла. «Парни встретили нас своими обычными широкими улыбками, – вспоминал позже Финч, – теперь они уже не считали кислород прихотью глупца». Когда тройка шедших на кислороде обогнала группу кули, сразу несколько тибетцев попросили глотнуть немного «английского воздуха».

Альпинисты надеялись разбить лагерь на высоте 7920 метров, но вскоре после полудня, когда до цели оставалось не более 150 метров, погода резко изменилась и пошел сильный снег. Чутье подсказало Финчу, что надвигается буря, и он, прекрасно понимая, что наиболее уязвимы носильщики, которые могут не успеть вернуться в лагерь IV на Северном седле, приказал остановиться. Ветер усиливался, и альпинисты с трудом пытались найти хоть что-то похожее на ровную площадку для палатки. Они находились на гребне Северо-восточного плеча. О поисках места на наветренной стороне, на которую буря обрушивалась со всей силой, не могло быть и речи. А с подветренной, восточной, стороны они видели лишь нагромождения скал и очень крутой склон. Оставалось лишь выровнять небольшую площадку на самом гребне. По обе стороны палатки были обрывы – с одной более чем на 1200 метров на ледник Главный Ронгбук, с другой – к верховьям Восточного Ронгбука.

Проводив носильщиков, Финч проверил удерживающие палатку веревки и забрался внутрь пережидать непогоду вместе с Брюсом и Теджбиром. Было очень холодно, вскоре палатка наполнилась снежной пылью, ее кристаллики оседали на любой поверхности. Надев на себя всю одежду, альпинисты прижались друг к другу, пытаясь согреться. С помощью сухого спирта им удалось разогреть немного тушеного мяса. О горячем чае не могло быть и речи – на такой высоте вода закипает менее чем при 100 градусах. Финч заменил чай сигаретой, уверяя спутников, что они поднимутся на вершину.

Но с заходом солнца ветер перешел в ураган. Порывы были такой силы, вспоминал позже Финч, что их убежище стало поднимать в воздух вместе с людьми. Пришлось распластаться по стенам и полу и упираться изо всех сил, чтобы палатку не снесло. Они боялись, что ткань не выдержит и порвется в лоскуты.

К полуночи все в палатке покрылось инеем, ледяной ветер проникал в каждую щель и через все слои одежды и спальных мешков, которые быстро отсырели изнутри. Еще через час буря достигла пика. «Дикое быстрое хлопанье парусины, – писал Финч, – создавало шум, подобный пулеметной стрельбе. Он был оглушительным, и мы едва слышали крики друг друга». В 2 ночи ветер начал ослабевать. Финч нашел в себе силы выйти наружу и перепривязать палатку, закрепив ее дополнительно веревкой за скалы. Назад он вернулся продрогший до костей и совершенно измотанный. Теперь, по крайней мере, можно было немного расслабиться и отдохнуть, но сон не шел к ним.

«Рассвет оказался мрачным и холодным, – писал Финч. – Снег перестал, но ветер не думал утихать». Время от времени они по очереди выходили наружу, но не более чем на несколько минут, чтобы проверить веревки и сложить небольшую стену из камней с подветренной стороны, которая хоть как-то защищала. Они прекрасно понимали, что оказались в ловушке и находятся во власти горы. Реши они отказаться от восхождения, все равно не смогли бы пойти вниз. Брюс и Теджбир держались хорошо и не жаловались. И все же Финч задавался вопросом, «как долго человечек в состоянии выдерживать такое напряжение». Они приготовили завтрак, и пламя заставило Финча «мучительно беспокоиться, не загорится ли палатка – хрупкая преграда между жизнью и смертью». В полдень «ветер снова начал крепчать, и вскоре буря разразилась с чудовищной яростью». В какой-то момент ветер сбросил кусок скалы со сложенной стенки на палатку, сделав огромную прореху. Ситуация стала критической, но оставалось лишь терпеть. «Ни один человек не выдержал бы и нескольких минут, окажись он снаружи на таком ветру и на таком морозе», – отмечал Финч.

Через несколько часов ветер стих. Человек разумный вернулся бы на Северное седло и пошел бы еще ниже, в безопасный третий лагерь. Но Финч хотел остаться еще на ночь и попытаться взойти на вершину на следующий день. Он осторожно намекнул Брюсу, и оказалось, тот тоже отступать не хотел. Тогда они заговорили на пенджаби, чтобы Теджбир понял, что затевают сагибы. Единственной реакцией гуркха была «еще более широкая, чем обычно, улыбка».

«МЫ БОРОЛИСЬ ЗА ЖИЗНЬ, – ПИСАЛ ФИНЧ, – ПОНИМАЯ, ЧТО, КАК ТОЛЬКО ВЕТЕР СХВАТИТ ПАЛАТКУ В СВОИ БЕЗЖАЛОСТНЫЕ ТИСКИ, МЫ УЛЕТИМ ВМЕСТЕ С НЕЮ НА ЛЕДНИК ВОСТОЧНЫЙ РОНГБУК».

На остатках сухого спирта они устроили скудный ужин, доев все продукты. Если у группы Финча и получится взойти на Эверест, то только на пустой желудок. Затем они устроились кое-как в том, что осталось от палатки. Неожиданно около 6 часов вечера послышались голоса снаружи. 6 шерпов во главе с «неукротимым Терджио» на свой страх и риск стартовали из лагеря на Северном седле во второй половине дня, едва закончилась буря. Джон Ноэль прислал термосы с горячим чаем и «Боврилом». Финч поблагодарил носильщиков, но сразу же отправил их обратно, наказав прийти на следующий день не позже полудня. Он с тревогой смотрел им вслед, гадая, сколько успеют пройти до наступления темноты. Носильщики рисковали жизнью, чтобы помочь альпинистам. Как выяснилось позже, в темноте они сбились с пути, в итоге путь до лагеря IV занял 5 часов, и только чудом никто не погиб.

Альпинисты тем временем готовились к следующей ночи, которая не обещала быть легкой. Изможденные и полуживые от холода, к вечеру они уже не думали об Эвересте, а со страхом ждали наступления темноты. По словам Финча, они были «страшно голодны – настолько, что, думаю, готовы были съесть друг друга». Но единственное, что имелось, – табак. Финч любил курить и верил, что курение «благотворно влияет на дыхание на больших высотах». Он попытался объяснить эту нелепую идею с технической точки зрения. «Что-то в дыме замещает углекислый газ и действует как нервный стимулятор, – утверждал он. – Благотворное действие сигареты длится до трех часов. К счастью, у нас хороший запас». Прокуренная палатка на большой высоте, несомненно, не лучшее место для и без того ослабленных голодом и морозом людей.

Когда стало совсем невмоготу, Финчу пришла в голову идея. Он втащил в палатку один из кислородных комплектов и настоял, чтобы все сделали по глотку газа.