Заключительное ненаучное послесловие к «Философским крохам» - Серен Кьеркегор

собственно, на уме. Он отвечает так: «Для чего я желаю получить свидетельства? О, это я могу сказать. Согласно тому, что я слышал, духовенство проводит некие конвенты, где почтенные братья дают ответ на ими же поднятый вопрос: в чем заключается требование времени, — естественно, они рассматривают его в религиозном аспекте, иначе такой конвент был бы абсолютно похож на собрания членов муниципалитета. Как говорят, нынче конвент должен был прийти к тому заключению, что на этот раз время требует именно новый псалтырь. И это вполне возможно, что оно его требует, однако отсюда еще не следует, что оно в нем нуждается. Разве с нашей эпохой, как моральной персоной, не могло случиться того же, что случается иногда с другими моральными персонами, пускай даже и не в моральном качестве, — что она стала требовать того, в чем не нуждается, и что то многое, чего она требует, даже если она все получает, не удовлетворяет ее нужды, потому что таковая в том и состоит, чтобы требовать, взыскивать. Возможно, время вскоре потребует, чтобы у пастора было другое облачение, для того чтобы он смог еще больше наставлять; это отнюдь не является чем-то невозможным, что время действительно выдвинет такое требование, и я буду вполне готов признать, что время действительно ощутило такую потребность. Теперь вы видите, что со своим намерением собрать ряд письменных заверений касательно того, как люди по понедельникам и в прочие дни недели понимают воскресную проповедь пастора, я тоже, возможно, смог бы поспособствовать ответу на вопрос: в чем заключается требование времени, или, как я предпочел бы выразиться, «в чем оно нуждается», причем, чтобы вопрос звучал не так: чего не хватает религиозности нашего времени, — ибо привнесение ответа в вопрос всегда вводит в заблуждение, но так: чего не хватает нашему времени? Религиозности. Все усердно заняты тем, в чем состоит требование времени, никто, кажется, не беспокоится о том, в чем нуждается единичный индивидуум. Возможно, он вовсе не нуждается в новом псалтыре. Почему же никто не додумался внести предложение, лежащее так близко, вероятно, даже ближе, чем полагают многие: временно предпринять попытку переплести старый псалтырь на новый манер, ведь может статься, что измененный переплет возымеет эффект, особенно если переплетчику будет позволено указать позади: новый псалтырь. Конечно, могут быть возражения, что, право, грех обходиться так с хорошим старым переплетом, поскольку, что довольно удивительно, экземпляр старого псалтыря, принадлежащий общине, находится в особенно хорошем состоянии, наверное, потому, что книгой пользуются крайне мало, так что новый переплет — это совершенно излишние расходы; но на такое возражение следует ответить глубоким голосом, отметьте, непременно глубоким голосом: каждый серьезный человек в наше всерьез озабоченное время осознает, что надо что-то делать, — и тогда любое возражение исчезает, как и не бывало. Конечно, если отдельные частные конгрегации и догматические изоляционисты действительно ощущают потребность в новом псалтыре, чтобы услышать под церковным сводом в разбуженных отголосках свой призыв, то это едва ли является столь уж серьезным делом. Но когда вся эпоха единогласно и многоголосо требует новый псалтырь, да-да, едва ли не множество новых псалтырей, тогда надо что-то делать; положение не может оставаться таким, каково оно сейчас, иначе наступит закат религиозности. Отчего, в самом деле, посещение церкви оказывается в известном отношении довольно бедным, например, в столице? Эх, ведь это ясно как белый день: виной тому старый псалтырь. Отчего, в самом деле, те, кто посещают церковь, приходят, в нарушение всякого порядка, только к тому времени, когда пастор поднимается за церковную кафедру или даже немного позже? Эх, ведь это ясно как белый день: все из-за отвращения к старому псалтырю. Что уничтожило ассирийскую империю? Раздор, мадам. Отчего, в самом деле, люди неподобающе бегут из церкви сразу же, как только пастор скажет «Аминь»? Эх, ведь это ясно как белый день: из-за отвращения к старому псалтырю. Отчего так происходит, что домашняя молитва оказывается столь редким явлением, хотя там можно было бы, кажется, использовать и другие псалтыри по своему выбору? Эх, ведь это ясно как белый день: это происходит оттого, что отвращение к старому псалтырю столь велико, что люди совершенно не хотят молиться, пока он здесь, что одно его существование подавляет всякое богослужение. Отчего так происходит, что община, к сожалению, в очень малой степени поступает в соответствии с тем, что поется по воскресеньям? Эх, ведь это ясно как белый день: оттого, что старый псалтырь настолько плох, что даже мешает человеку действовать в соответствии с тем, что в нем написано. А отчего тогда так происходит, что все это, к сожалению, имело место задолго до того, как была упомянута потребность в новом псалтыре? Эх, ведь это ясно как белый день: это была глубокая потребность общины, глубокая потребность, которая еще не прояснилась для самой себя — так как не было конвента. Но именно поэтому, как мне кажется, следовало бы помедлить с упразднением старого псалтыря, т. е. чтобы не оказаться в слишком большом замешательстве с разъяснением тех же самых феноменов, когда будет введен новый. Если раньше старый псалтырь никогда не приносил пользы, то он приносит ее теперь: с его помощью можно все разъяснить, все то, что в другом случае оставалось бы без объяснения, — раз уж полагают, что время столь серьезно обеспокоено, равно как и духовенство, что каждый беспокоится не только за свою маленькую общину и ее единичных индивидуумов, но за всю эпоху в целом. Но предположим, что, прежде чем будет готов новый псалтырь, случится что-то другое, предположим, что единичный индивидуум решит возложить большую вину на что-то другое и с грустью станет искать примирения с псалтырем и днем конфирмации, о котором тот напоминает; предположим, единичный индивидуум старательно ходит в церковь, приходит своевременно, поет псалмы, слушает проповеди, соблюдает приличия, остается под впечатлением и в понедельник, сохраняет его, идет дальше, сохраняет его во вторник и даже в субботу — тогда, вероятно, потребность в новом псалтыре должна была бы уменьшиться, а духовенство, со своей стороны — поскольку единичные индивидуумы мало-помалу научились бы помогать себе сами. — нашло бы тогда время и досуг, чтобы целиком посвятить себя заседанию в конвентах, где почтенные братья дают ответ на ими же поднятый вопрос: в чем заключается требование времени, — естественно, в религиозном аспекте, так как в противном случае подобный конвент был бы абсолютно похож на собрания членов муниципалитета».

Так обстоит дело со шпионом, который теперь сам должен заботиться о себе; мы же вернемся к тому, что говорит пастор; что человек ни на что не способен