Личины сексуальности - Палья Камилла

Долгая прелюдия Бальзака — описание Дантова «ада» безнравственного Парижа. Городом правят две силы, «золото и наслаждение», слитые в образе девушки с золотыми глазами. Встретив де Марсе в саду, Пакита Вальдес поражена «глубоким изумлением», а юноша приписывает его «животному магнетизму» «избирательного сродства». Это сродство объясняется тем, что Пакита живет в сексуальной связи с испанской лесбиянкой, маркизой де Сан-Реаль, причем позднее выясняется, что маркиза — единородная сестра де Марсе и, следовательно, его байронический романтический двойник. Золотые глаза Пакиты выражают ее материальную ценность как чувственного и художественного объекта. Она жертва равнодушного стяжательства аристократических отпрысков Байрона. Тайно ввезенная в Париж чужестранка Пакита становится несчастным символом Парижа и его пороков.

Де Марсе самонадеянно полагает, что хорошо охраняемая девушка — любовница маркиза: «Он собирался разыграть старую и вечно новую комедию, где обязательными персонажами являются старик, молодая девушка и любовник». Но де Марсе совершает сексуальную ошибку. В драме участвуют один мужчина и две женщины, и играть придется трагедию, а не комедию. При первом свидании де Марсе завязывают глаза и бесконечно долго ведут по улицам, — прием отчуждения, превращающий родной город в сексуальный лабиринт. Того же самого эффекта в «Сарразине» Бальзак достиг, отправив своего героя из Парижа в Рим. Де Марсе пробирается к Паките, как Сарразин в палаццо Замбинеллы, совершая ритуальный переход через анфиладу затемненных зал.

Де Марсе оказывается в потайной комнате, в роскошном будуаре, затянутом красной тканью и украшенном золотом и серебром. Первый тщательно разработанный эстетический антураж декаданса, предвещающий реалистичный салон Бодлера и особняк Гюисманса из «Наоборот». Готье сообщает, что Бальзак сам жил в подобном салоне во время написания «Златоокой девушки», но неясно, которая из двух комнат стала прообразом другой13. Бальзак описывает будуар пространно и живописно, обнаруживая влияние Делакруа. Маркиза-лесбиянка, создавая сераль и помещая в него гарем, состоящий из одной женщины, представляет собой женщину-эстета, первого архитектора декаданса. Она десадовская, возведшая неприступную для общества и закона звуконепроницаемую цитадель. Ее сексуальная арена — своего рода могила. Мы снова вступаем в стесняющее пространство декаданса. Каждая деталь убранства предназначена для того, чтобы возбуждать «сладострастную негу». Эрос усилен мотивом неволи, тайным театром личин сексуальности. Будуар — Приют Блаженства Спенсера или хрустальная шкатулка Блейка, место самоублажения женского начала. Асимметричная форма, полукрутлая-полупрямоугольная, отражает раздвоенную натуру маркизы: женская органика соединяется с мужской геометрией, образуя психический гермафродитизм. Цветовая гамма — красный, белый и розовый — придают будуару сходство с вагиной, предопределяющее потрясающий финал.

Первый половой акт де Марсе с девушкой связан с трансвестизмом: она наряжает его в красное бархатное платье, женский чепчик и шаль. Его наслаждение неописуемо. Чем оно вызвано — искусностью Пакиты или женским платьем? На следующий день он приходит в бешенство: «все доказывало ему, что он замещал кого-то другого». Тем не менее, возвращаясь в будуар на последнее свидание, он переодевается сам. Женственность проявляется вполне определенно. В момент наивысшего наслаждения он потрясен первым в своей изнеженной жизни унижением: Пакита исступленно выкрикивает женское имя. Он ищет кинжал, чтобы убить ее, словно внезапное действие способно смыть оскорбление мужского самолюбия. Пакита явно представляет в своем любовнике маркизу — такое замещение я назвала сексуальной метатезой. Де Марсе отобрали для участия в сексуальном театре: он только для того и нужен, чтобы фаллически представить отсутствующую любовницу. Златоокая девушка эксплуатировала его мужественность ради исполнения своих извращенных желаний.

Де Марсе клянется отомстить. Чтобы убить Пакиту, он и его друзья вторгаются в особняк, как ни странно, не встречая ни малейшего сопротивления. В будуаре де Марсе застает вернувшуюся из Лондона маркизу:

Златоокая девушка умирала, утопая в крови... Эти сверкающие белизной покои, где так особенно бросалась в глаза кровь, обличали долгую, упорную борьбу. Окровавленные руки Пакиты оставили отпечатки на подушках... Целые полосы узорчатой обивки были вырваны ее окровавленными руками, которые, видно, долго боролись. Пакита, должно быть, пыталась взобраться повыше: обнаженные ноги ее оставили кровавые следы на спинке дивана, по которой она, вероятно, карабкалась. Тело Пакиты, искромсанное кинжалом ее палача, свидетельствовало о том, с каким остервенением отстаивала она свою жизнь... Уже умирая, распростертая на полу, она искусала щиколотки маркизы де Сан-Реаль, не выпускавшей из рук залитого кровью кинжала. У маркизы были вырваны целые пряди волос, она вся была искусана, многие ранки сочились кровью, а разодранное платье открывало обнаженное тело, исцарапанную грудь. И все-таки она была восхитительна. Ее алчное и разъяренное лицо упивалось запахом крови. Полураскрытые губы ее трепетали, ноздри бурно раздувались, она задыхалась.

Я уже говорила, что декадентский эрос воспринимает возлюбленного как objet d’art. Бальзак в ужасающей сцене кромсания Златоокой девушки ее безжалостной любовницей демонстрирует декадентское преображение человека в вещь. Ревностно оберегаемое произведение искусства разбито вдребезги. Обилие ран — жестокое воспроизведение фаллического проникновения де Марсе, ставшего причиной убийства девушки. В отличие от Артемиды Эфесской, наделенной множеством пенисов, маркиза-гермафродит обладает лишь одним отточенным кин-жалом-пенисом, проделывающим множество вагин. Ее жестокое обращение с телом любовницы подчеркивает женственность Пакиты, ее сексуальное опредмечивание, овеществление.

Насилие усилено кровавым разрушением эстетского будуара. Приют Блаженства Акрасии разорен не белым рыцарем Гий-оном, а самой колдуньей. Маркиза имитирует фаллический разрыв влагалища. Тяжело дыша в неистовстве и истекая кровью от собственных ран, она испытывает множественный оргазм от убийства-изнасилования, совершаемого и над девушкой, и над комнатой. Бальзак ставит сцену дикой садистской оргии, сцену возвращения Медеи. Разоренный будуар — панорама разгромленной хтоническим началом цивилизации. Эта сцена — апокалипсис романтической энергии. Но нет: мы не свидетели убийства — оно не дается нам ни в ретроспекции, ни в пересказе. Как и де Марсе, мы застаем убийство, уже ставшее воспоминанием, а будуар — превращенный в руины. Не действие, но аполлоническая картина, застывший декадентский символ, интересует Бальзака в убийстве.

Несомненной визуальной моделью для сцены убийства послужил пароксизм разрушения, изображенный Делакруа в картине «Смерть Сарданапала» (рис. 36). В маркизе соединяются байроновски бесстрастный взгляд изнеженного военачальника и напряжение стража, вонзающего нож в горло обнаженной одалиски, пойманной и сексуально схваченной сзади. Мавританское телосложение маркизы уподобляет ее также султанше Гюль-бее Байрона: кинжал, который носила султанша, пущен в дело. Бальзаковская маркиза — первая свирепая хтоническая женщина декаданса, вызывающая образы Клеопатры, Иродиа-ды, Саломеи. Мегера-андрогин с пышными женскими формами и мужским умом. Ее экстаз (она не видит де Марсе) подчеркивает ее дионисийскую сущность; ее сокрушающий формы стиль убийства — размашистая дионисийская подпись. Напрашивается параллель с «Сарразином»: подобно кардиналу, маркиза — ревнивый иерарх, мстящий за осквернение тайного убежища. Но если кардинал посылает агентов с