Энгельс и языкознание - Рубен Александрович Будагов

их открывает наука; величайшей заслугой К. Маркса перед человечеством является создание учения, вскрывающего противоречия между производительными силами капиталистического общества и капиталистическими производственными отношениями, разработка революционной теории преобразования капиталистического общества в социалистическое.

Вопрос о противоречиях в развитии языка привлекал внимание многих исследователей, которые находили различные противоречия в развитии языка и по-разному их формулировали.

Г. Пауль указывал на возникновение противоречия между грамматическими и психологическими категориями и восстановление гармонии между ними[65].

Л.В. Щерба писал о противоречиях между интересами понимания и говорения[66].

В. Колбановский в предисловии к книге Л.С. Выгодского говорил о противоречии между мышлением и речью[67],

Б.П. Ардентов – о противоречии между мышлением и языком[68],

М.В. Павлов усматривает противоречие между языком и речью[69],

П.И. Визгалов – между единичным и общим, воспроизводящимся и производящимся в языке[70].

Все формулировки диалектического противоречия, которые предлагаются этими учеными, страдают существенными недостатками:

во-первых, остается невыясненным,

· в чем заключается само противоречие,

· какие свойства одной стороны противоречия требуют изменений в другой стороне;

· что в речи противоречит языку;

· что в языке противоречит мышлению и т.д.,

во-вторых, остается открытым вопрос о том,

· как должно разрешаться противоречие,

· что должно потерпеть поражение в языке или в речи,

· что должно возникнуть в языке, чтобы было преодолено противоречие.

Нами еще в 1953 г. была предложена следующая формулировка основного противоречия в развитии языка.

«Основным внутренним противоречием, преодоление которого является источником развития языка, источником образования и накопления элементов нового качества и отмирания элементов старого качества, является противоречие, возникающее между наличными средствами данного языка и растущими потребностями обмена мыслями»[71].

К предложенному пониманию основного противоречия в развитии языка присоединился Р.А. Будагов. Он пишет:

«Потребности (в широком смысле) говорящих на данном языке – вот основной фактор развития языка. Между подобными потребностями и ресурсами языка в каждую историческую эпоху возникают противоречия. Они-то и определяют движение и совершенствование языка»[72].

Предложенное здесь понимание основного противоречия в развитии языка указывает на то, что ведущей стороной являются потребности общения, потребности передачи мыслей, эмоций, образов в данном человеческом коллективе, а перестраивающейся стороной являются наличные средства или наличные ресурсы языка: язык обогащается, совершенствуется, развивается, отвечая на потребности общения людей.

Данное понимание основного противоречия в развитии языка должно быть конкретизировано в применении к отдельным языкам и отдельным эпохам их развития. Кроме того, противоречия имеют разный характер в развитии системы фонем, системы форм слов и системы предложения.

Рассмотрим развитие системы форм и слова и системы предложения в историческом развитии русского языка как результат преодоления внутренних диалектических противоречий.

ВНУТРЕННИЕ ПРОТИВОРЕЧИЯ В РАЗВИТИИ СИСТЕМЫ ФОРМ СЛОВА

В общевосточнославянском языке морфологическая модель грамматических форм имен существительных была двучленной: основе противостояло окончание. Дифференциальные признаки единицы внутрипарадигматических отношений различались в зависимости от класса индоевропейских основ и в зависимости от твердости и мягкости конечного согласного основы. Анализ дифференциальных признаков падежных форм, представленных в общевосточнославянском языке, позволяет отметить следующие особенности именного склонения в этом языке.

Различались шесть падежных форм одного слова, т.е. шесть единиц внутрипадежного противопоставления, причем каждая единица внутрипадежного противопоставления имела или несколько падежных окончаний с их вариантами, или одно окончание с несколькими вариантами. Мы не будем рассматривать границы между разными окончаниями одного падежа и между разными вариантами одного окончания одного падежа, укажем только, что -ъ и -ь (ср. стол-ъ, кон-ь) мы будем считать разными вариантами одного окончания одного падежа, а а и ы (ср. стол-а, стѣн-ы) – разными окончаниями одного падежа. Различные окончания одного падежа или различные варианты одного окончания одного падежа мы будем считать дифференциальными признаками этого падежа.

Рассмотрим падежные формы отдельно для ед. числа и для мн. числа.

Единственное число

· Им. падеж в ед. числе имел шесть дифференциальных признаков, объединенных в три следующие морфемы: -ъ, -ь; -а, -′а; -о, -е;

· вин. падеж – шесть дифференциальных признаков, объединенных в следующие три падежные морфемы: -ъ, -ь; -у, -′у; -о, -е;

· род. падеж – семь дифференциальных признаков, представленных пятью следующими падежными морфемами: -а, -′а; -ы, -и; -у; -ѣ; -е;

· дат. падеж – пять дифференциальных признаков, представленных следующими четырьмя падежными морфемами: -у, -′у; -ѣ; -и; -ови;

· тв. падеж – шесть дифференциальных признаков, объединенных в следующие три падежные морфемы: -омь, -емь; -ъмъ, -ьмь; -ою, -ею;

· местн. падеж – четыре дифференциальных признака, каждый из которых представлял отдельную падежную морфему: -ѣ; -и; -у; -е.

Как видим, в общевосточнославянском языке каждый падеж в единственном числе имел в качестве своих дифференциальных признаков по нескольку окончаний, большинство из которых было представлено несколькими вариантами.

Противоречие между потребностями общения и наличными средствами языка в общевосточнославянском склонении выступало как противоречие между единством назначения единицы внутрипадежного противопоставления в системе склонения и множественностью ее дифференциальных признаков.

В системе форм противоречащими сторонами являются единство назначения падежной единицы и множественность ее дифференциальных признаков. Отношение между этими противоречащими сторонами не может быть константным, оно содержит в самом себе источник необходимости своего преобразования. Внутрипадежные противопоставления имеют константный характер. Устранению подлежит не сама единица (поскольку она имеет константный характер, т.е. падеж как таковой), а множественность его дифференциальных признаков; существование единицы внутрипадежного противопоставления в общевосточнославянском языке обладало свойством необходимости (поскольку сохраняется падежная система), тогда как множественность ее дифференциальных признаков не обладала этим свойством. Существование единства назначения одной падежной единицы вызывает необходимость устранения множественности ее дифференциальных признаков. Тем самым в процессе исторического развития языка возникла задача преодоления рассматриваемого противоречия, как противоречия между тождеством назначения одного падежа и множественностью его дифференциальных признаков.

Множественность дифференциальных признаков одной единицы внутрипадежного противопоставления принадлежала не одному слову, а множеству слов: разные слова могли иметь разные окончания в одном падеже, ср. стол-у, но стѣн-ѣ, сын-ови и т.д.

Имена существительные, имевшие разные индоевропейские основы, заключали в себе одни и те же единицы внутрипадежного противопоставления и различный набор их дифференциальных признаков. Например, в ед. числе в разных падежах был следующий набор окончаний у имен существительных:

С основами на о- С основами на й- род. -а -у дат. -у -ови тв. -омь -ъмь местн. -ѣ -у

Основное противоречие между единством назначения единицы внутрипадежного противопоставления и множественностью ее дифференциальных