Я, Азимов. Мемуары - Айзек Азимов

Лишь однажды у меня случилась неприятность из-за лимузина, и произошло это 4 ноября 1984-го. Меня увезли на восемьдесят километров на север штата, где я очень удачно выступил. Затем прошел прием, а потом я собрался домой, но лимузина не было. Организатору выступления пришлось звонить в прокатную компанию. Он резко высказался по поводу того, что меня не ждала машина.

Когда лимузин приехал, я сел внутрь, а водитель зашел в здание и (как я узнал позже) выслушал еще один суровый нагоняй. Я терпеливо прождал в машине около десяти минут, наконец он вернулся и по дороге домой явно пребывал в дурном настроении, потому что (как я узнал позже) организатор выступления отказался заплатить заранее.

Похоже, это не шло у водителя из головы, и, проехав полпути, он остановился у придорожного телефона, извинился и пошел звонить своему начальнику. Затем вернулся и поехал в направлении, которое сразу же вызвало у меня подозрения.

– Что вы делаете? – спросил я.

– Везу вас обратно, потому что мне не заплатили.

– Не надо этого делать. Мне нужно домой.

– Извините. Начальник сказал, сперва мне должны заплатить.

– Сколько?

– Сто пятьдесят долларов.

– Я сам заплачу. Везите меня домой.

– А если я вас отвезу и вы не заплатите?

– Я заплачу сейчас, – раздраженно ответил я и достал деньги. Тогда он отвез меня домой.

В конце концов деньги мне компенсировал организатор выступления, но я получил довольно неприятный опыт. Справедливости ради, это единственный раз на моей памяти, когда водитель лимузина не исполнил профессиональный долг и не поставил интересы пассажира превыше всего.

151. Гуманисты

Никогда не задумывался над тем, как назвать свои убеждения. Я верю в научный метод и главенство разума как способы познания естественной Вселенной. Я не верю в так называемые «сверхъестественные» сущности, которых нельзя осмыслить с помощью таких методов и подходов. Уж точно не верю в мифологию нашего общества – в рай и ад, в Бога и ангелов, в Сатану и демонов. Я считал себя «атеистом», но это понятие объясняет только во что я не верю, а не во что верю.

Позже я узнал о движении под названием «гуманизм», взявшем такое наименование потому, что его сторонники, проще говоря, верят, что это люди отвечают как за прогресс общества, так и за его невзгоды. Они верят, что если проблемы и можно преодолеть, то сделает это само человечество. Они не верят в хорошее или плохое влияние сверхъестественного на общество, на человеческие беды и избавление от этих бед.

Много лет назад, еще в молодости, я получил «Гуманистический манифест». Прочитал в нем принципы гуманизма, согласился с ними и подписался. Когда в 1970-х мне прислали обновленный «Второй гуманистический манифест», я согласился и с ним и тоже подписался. Так я стал сторонником гуманизма, и Джанет по собственному почину (и в силу своих принципов, сформировавшихся еще до нашей встречи) присоединилась ко мне.

Более того, когда мы хотели пожениться и выбирали, кто проведет для нас церемонию, мы остановились на Эдварде Эриксоне из Общества этической культуры, потому что он тоже подписывал манифест оба раза. А поскольку его подписывал и я, Эриксон нашел время в своем занятом графике, чтобы поженить нас.

Мой гуманизм, конечно, одними подписями не ограничивается. Я написал десятки статей в поддержку научного подхода, где осуждаю любой псевдонаучный мусор. В частности, я горячо выступал против религиозных фундаменталистов, придерживающихся вавилонского мировоззрения первых глав Книги Бытия. Эти статьи выходили во множестве изданий, а 14 июня 1981-го – даже в The New York Times Magazine.

Еще я писал авторскую колонку в The Times, где сурово (и, по-моему, заслуженно) опровергал взгляды известного астронома, заявившего в своей книге, будто бы авторы Библии предугадали теорию Большого взрыва и будто бы ученые сначала не признавали эту теорию из-за нежелания поддерживать религиозную точку зрения.

Ту колонку я расширил до книги «В начале» («In the Beginning»), где как можно беспристрастнее рассмотрел каждую строчку первых одиннадцати глав Книги Бытия и сравнил их буквальное толкование с современными научными взглядами. Книга вышла в Crown в 1981 году.

Еще, конечно, ранее выходил двухтомный «Путеводитель по Библии», написанный строго с гуманистической точки зрения.

Все это привело к тому, что в 1984-м Американская гуманистическая ассоциация (American Humanist Association, AHA) выбрала меня «гуманистом года», и 20 апреля я приехал в Вашингтон на церемонию, чтобы получить награду и произнести речь. Посещаемость, конечно, была невысокой, ведь нас, гуманистов, немного. По крайней мере тех, кто готов назвать себя гуманистом.

Подозреваю, если судить по тому, как огромное число людей западной культуры выстраивают свою жизнь, гуманистов гораздо больше, но воспитание и социальное давление вынуждают их на словах восхвалять религию и не позволяют даже мечтать признаться, что это только на словах.

До меня звание «гуманист года» получали Маргарет Сэнгер, Лео Силард, Лайнус Полинг, Джулиан Хаксли, Герман Дж. Мёллер, Хадсон Хогленд, Эрих Фромм, Бенджамин Спок, Р. Бакминстер Фуллер, Б. Ф. Скиннер, Джонас Э. Солк, Андрей Сахаров, Карл Саган и множество других замечательных людей, так что я нахожусь в компании избранных.

Я выступил с юмористической речью о письмах, которые мне присылают впадающие в крайности религиозные люди: то они, с одной стороны, молятся за мою душу, то, с другой, сулят мне адские мучения. Речь имела большой успех; даже слишком большой, потому что в конце концов меня попросили стать президентом AHA.

Я колебался, объяснив, что не путешествую и не смогу посещать конвенции за пределами Нью-Йорка, и к тому же из-за моего плотного графика, у меня не получится вести активную переписку или участвовать в политических дискуссиях, неизбежных в любой организации.

Меня заверили, что никто не будет заставлять меня путешествовать или делать то, что мне не нравится. Им требовались мое имя, мои статьи (которые я и так писал) и моя подпись на письмах по сбору средств.

Даже на таких условиях я все еще задумывался, что случится, если я займу настолько высокий пост в гуманистическом движении. Мой журнал IASFM все еще был довольно молод, а один или два читателя уже отменили подписку, «потому что Айзек Азимов – гуманист». Не прикончу ли я журнал напрочь, если стану президентом AHA?

Потом я вспомнил, что весьма откровенно выступаю в своей редакторской колонке – чем же пост президента хуже? Кроме того, я не хотел принимать решения под влиянием трусости. Поэтому согласился и с тех пор занимаю пост президента Американской гуманистической ассоциации.

Ассоциация сдержала слово. Меня не