Из Энска в Энск и обратно (рассказы и эссе) - Даниэль Мусеевич Клугер

самым чудо-прибором, созданным умельцами Венгерской Народной Республики, который бюрократы из главка отправили не в Энск южный, а в Энск дальневосточный, в Энск-на-Энке, за тридевять национальных краев, в тридесятую автономную область.

А ведь именно за скеннером приехал Саня конечно же, а вовсе не для знакомства с особенностями местной новейшей истории, не за красной игрой и не во имя дружбы с Рабиновичем-оллоувэем. Хотя дружба эта как раз стала пока что самым запоминающимся событием командировки.

И потому, несмотря на тяжесть в голове и правом подреберье, с утра пораньше Саня Рабинович отправился в порт.

В медицинский центр.

Дабы восстановить справедливость, вопиющим образом нарушенную головотяпами из главка.

Как именно он это сделает, Саня Рабинович понятия не имел. Как всякая творческая натура (а он был именно творческой натурой, хотя вряд ли сам отдавал себе в этом отчет), Саня рассчитывал на вдохновение, которое посетит его в нужный момент. Главное — понять, что нужный момент как раз наступает. И тут дать волю вдохновению.

Зыбкая надежда, прямо скажем. Но если другой нет, приходится за нее держаться. Так что Рабинович ехал в полупустом автобусе, в воздухе которого на этот раз превалировал сильнейший запах бензина. Что, в сущности, способствовало хорошему само-чувствию — это хоть ненамного, но лучше, чем рыбный аромат, который встретил его в таком же автобусе вчера.

Уже знакомая ему секретарша-заочница встретила Саню улыбкой и любезно сообщила, что замначальника медицинского управления Энского пароходства на месте.

Замначальника звали Давид Туташхиа. Внешне он казался братом-близнецом браконьера Рабиновича, только вместо национально расшитой бисером куртки-малицы (или кухлянки, Саня не помнил, как именно называется этот наряд) он был одет в строгий темно-серый костюм, белую рубашку и черный галстук. Возможно, на ногах он все-таки носил расшитые бисером валенки или унты, но Саня постеснялся заглянуть под стол, чтобы проверить это.

Строго посмотрев на Саню сквозь роговые очки с толстыми стеклами, замначальника Туташхиа спросил густым басом:

— Чем могу служить?

Для начала Саня широко улыбнулся и поставил на стол «Мускатель» и «Монтилью»:

— Подарок из южных краев, коллегам к новогоднему столу.

— О! — сказал Туташхиа, словно он был не нилляхом, а британским джентльменом. И после приличествующей паузы повторил вопрос: — Так чем могу? — при этом бас у него неожиданно обрел мягкие, почти интимные обертоны.

— Тут такое дело... — Саня зачем-то оглянулся на входную дверь, понизил голос и сказал почти шепотом: — К вам недавно прибыл скеннер. — При этом он сам не понял, а на фига, собственно, надо было шептаться о вполне в общем-то официальном деле. Видимо, причина крылась в интонациях Туташхиа.

— Скеннер? — задумчиво переспросил замначальника медицинского управления. — Скеннер. Да. Скеннер к нам недавно прибыл. И что?

— Понимаете, — проникновенно произнес Рабинович, — это ошибка.

— В каком смысле? — Узкие угольно-черные глаза Туташхиа превратились в две черточки — будто два тирс. — Что значит — ошибка?

— В том смысле, что к вам его отправили по ошибке, — пояснил Рабинович еще более проникновенным шепотом (вот черт, никак не повышался голос, хоть ты что!). — Скеннер прибыл не туда. Его должны были направить к нам. Согласно разнарядке. Но перепугали два Энска, наш Энск и ваш Энск. — Тут ему наконец удалось откашляться и заговорить нормальным голосом. И я, — сказал он во весь голос, — прибыл, чтобы с вашей помощью исправить ошибку!

Замначальника управления откинулся в кресле и уставился на Саню широко, насколько это было возможно, раскрытыми глазами. По его лицу видно было, что он изо всех сил пытается понять, о чем толкует гость. И ведь приятный гость, с двумя коллекционными бутылками, не просто так! И очень хочется помочь ему, этому гостю, но понять его трудно.

Товарищ Туташхиа достал из ящика стола пачку «Опала» и зажигалку. Протянул гостю. Саня поблагодарил и отказался. Хозяин кабинета закурил и осторожно спросил:

— Уверены?

— Уверен, — твердо ответил Саня. Взгляд его упал на календарь, и он вдруг подумал, что, может быть, еще и успеет вернуться к Новому году. Эта мысль его конечно же приободрила, и он повторил: — Уверен. Послушайте: он нам очень нужен. Мы его ждали не один год.

— Нам он тоже нужен... — Замначальника раздавил сигарету в пепельнице, взял в руки телефонную трубку, помедлил. Пожал плечами, словно советуясь с кем-то невидимым. Вздохнул и, набрав номер, сказал в нее: — Скеннер? Зайди, тут разобраться надо по одному вопросу.

И вот тут Саня слегка обалдел. Он был уверен, что, во-первых, к скеннеру по телефону не обращаются, а во-вторых, что скеннеры сами не ходят.

Он приоткрыл было рот, чтобы уточнить у хозяина кабинета, что тот имел в виду. Но не успел.

В кабинет вошел молодой человек лет двадцати — двадцати пяти, в медицинском халате. Был он высоченного роста, на полголовы выше нашего героя, с ослепительно белыми, даже какими-то серебристыми волосами, распадавшимися непослушной копной. Узкое лицо его украшали такие же ослепительно белые бородка-эспаньолка и усы. При этом молодой человек отличался невероятной худобой. Так мог выглядеть Дон Кихот, окажись он альбиносом. Куцый белый халат, видимо, шился на подростка-практиканта, поэтому рукава доходили до локтей, а полы заканчивались выше карманов индийских нежно-голубых джинсов. Джинсы, в свою очередь, тоже заканчивались выше щиколотки, выставляя на всеобщее обозрение толстые вязаные носки и почему-то тапочки.

— Вызывали? — с тревогой в голосе спросил Дон Кихот Энский.

— Да вот, Скеннер, по твою душу приехали, с югов. Знакомься.

Молодой человек в халате повернулся к Сане, окинул его внимательным взглядом, после чего улыбнулся и протянул руку:

— Очень приятно, — сказал он. — Скеннер. Фридрих Людвигович.

Саня осторожно пожал руку Фридриха Людвиговича. .. э-э-э... Скеннера и тут же руку свою отдернул. Не то чтобы он опасался внезапного превращения молодого специалиста в машину, но — мало ли... Как говорится, береженого Бог бережет. Да.

— Рабинович, — представился он. — Александр Моисеевич. Очень приятно, товарищ Скеннер...

Повисла неловкая пауза. Рабинович вдруг понял, что чувствует себя примерно так же, как чувствовал себя несчастный политотдельский генерал в окружении пьяных сионистов — в тот момент, когда где-то несчастные мирные египтяне отбивались от израильских агрессоров.

Паузу прервал Туташхиа.

— Вот, Фридрих, говорят, тебя прислали к нам по ошибке. А на самом деле должен был ты распределяться вот к ним, на юг, — сказал он, кивком указывая на Рабиновича. — Хочешь