Выжить в джунглях - Мэт Юки

В первоначальной декларации было место для одного из четырех сотрудников Yauto, и оно досталось Бураглии.

Он медленно выбрался из гамака. Прошлым вечером он четыре часа пил пиво и обсуждал политику с Германом Мендосой на крыльце. Герман – известный борец за права коренных народов, плотный уитото 57 лет, с аккуратно зачесанными назад волосами и обезоруживающей улыбкой. Он путешествовал по реке Какета, чтобы консультировать местные общины, как заключить наиболее выгодную сделку по торговле углеродом. Сейчас он торопился вернуться в Боготу, где на следующий день у него была назначена встреча. Допив последнюю банку, Бураглия уступил Герману свое место.

Магдалена и дети помылись и вернулись на кухню, где хозяйка, донья Ирис, приготовила им завтрак. Они почти не разговаривали, и, по мнению наблюдавшего за ними Бургалии, казались встревоженными. Он разделял опасения Марты относительно того, что могло произойти с ними в столице. «Я подумал: “Бедные дети, им пришлось покинуть знакомые места, все, что они знали, чтоб переехать в опасный район Боготы”. Они очевидно не представляли, какое будущее их ждет».

После завтрака он предложил им помочь с багажом, и Магдалена смущенно поблагодарила его. Закинув на плечи красный рюкзак, он с семьей направился к военной базе. Там на прощанье он обнял Германа и сел на камень посмотреть, как взлетит самолет.

Он видел, как Магдалена, стоя под крылом, называет имена детей, а Мурсия заносит их в листок на планшетнике. Один за другим пассажиры вместе с багажом взвесились на электронных весах. Трое взрослых и четверо детей вместе весили меньше 300 килограммов. Помимо людей – 50 килограммов багажа. Cessna 206 может перевозить до 500 килограммов, так что вес был в норме.

В топливный отсек залили более пятидесяти галлонов – вполне достаточно, чтобы долететь до Сан-Хосе-дель-Гуавьяре. Завершив дела, Мурсия бросил нервный взгляд на телефон. Он опаздывал. Бураглия помнит, как тот поторапливал пассажиров. Герман сел на место второго пилота, семья зашла через дверь в хвосте, Магдалена и Лесли расположились за пилотом, Тьен и Солейни позади них.

«Пилот велел им поскорее садиться и закрыл дверь, – вспоминает Бураглия. – Но прошло десять минут, а они все не взлетали. Мне это показалось странным. Потом я увидел, как капитан вышел из самолета, протер стекло и стал проверять двигатель».

Он наблюдал за Мурсией и не мог не заметить выражение его лица: оно было злым, раздраженным. В конце концов Бураглии надоело ждать, и он пошел к донье Ирис приготовить еще кофе: «Пилот сегодня какой-то раздраженный».

Мурсия вернулся в кабину и попробовал завести мотор. Самолет проехал вперед нескольких метров и остановился.

Суперинтендант Хейсон Кастро услышал, как Мурсия зовет его на помощь. «Самолет застрял. Колесо попало в выбоину в бетоне. У этих Cessna очень маленькие колеса, и у капитана не получалось выбраться», – рассказывает он.

Он и несколько солдат начали толкать аэроплан за стойки крыла, пока тот не выехал из ямы. Примерно через пять минут Хейсон вернулся на пост за мешками с песком.

Самолет двинулся по взлетно-посадочной полосе на восток, туда, где раньше находилась американская военная база. Затем аккуратно развернулся на 180 градусов. Мурсия запустил двигатель и нажал на педаль газа. Двигатель зарычал, и самолет ускорился.

Но не проехав и 40 метров, левым колесом он угодил в глубокую канавку на гравийном покрытии, резко отклонился влево и внезапно остановился на краю взлетно-посадочной полосы. После этого к ним подбежал армейский капрал. «Я подошел и увидел, что правое крыло наклонено вниз, к взлетно-посадочной полосе. Их развернуло на 90 градусов, и они застряли в довольно большой яме. Правое колесо выглядело ненадежно».

Капрал спросил у Мурсии, не будет ли разумным отложить перелет на следующий день. Тот ответил, что все в порядке, но ему нужна помощь нескольких человек, чтобы выровнять самолет. Пассажиры высадились, а полдюжины солдат подбежали помочь. Им пришлось применить всю свою силу, чтобы вытолкнуть самолет из колеи.

Стоя на взлетно-посадочной полосе и тяжело дыша, капрал обратился к Магдалене: «Если бы что-то подобное произошло с моим самолетом, я бы ни за что не сел в него снова». Но Магдалена только отмахнулась. Она считала, что проблема в ужасном состоянии взлетно-посадочной полосы, а с аэропланом все в порядке.

После 7:00, со второй попытки, самолет с бортовым номером НК-2803 вылетел из Араракуары. Капрал с тревогой смотрел в небо. «На разгон ему потребовалась почти вся полоса, – вспоминает он. – Обычно самолет такого размера взлетает, не проехав и половины».

В конце полосы – недалеко от ущелья, где живут ара, – местная женщина стирала одежду. Самолет пролетел так низко у нее над головой, что она инстинктивно пригнулась. Кроме того, он издавал странные тарахтящие звуки. Она обернулась к мужу и сказала: «Этот самолет точно упадет».

Внутри Cessna 206 напоминает семейный хэтчбек. Шесть кожаных сидений тесно прижаты друг к другу, транспондер выглядит как радио на приборной панели, а черный гироскопический компас висит там, где в машине находится зеркало заднего вида.

Приборная панель поражает своей аналоговостью. Три крутящиеся ручки: черная, синяя и красная – регулируют мощность, количество оборотов в минуту и подачу топлива в двигатель. Серый переключатель регулирует угол закрылков. На калькуляторе и то больше кнопок. Отношения пилота и Cessna 206 ближе к отношениям ковбоя с лошадью, нежели у летчика коммерческих авиалиний с Boeing-767. «Мурсия тащил самолет на своем горбу», – говорит Фреди Ладино, владелец компании Avianline. В его устах это наивысшая похвала.

В отсутствие систем оповещения пилот может полагаться только на чутье и знание машины. Приходится использовать все органы чувств: следить за показаниями приборов, слушать звук мотора, принюхиваться к запаху масла или занимающегося пламени, чувствовать через кресло вибрации мотора.

За свою долгую карьеру Мурсия разработал целый набор навыков буш-пилота, актуальных для этого региона. Он отлично разбирался в погодных условиях, особенно в облаках.

Вопреки популярному мнению, опасны не темные, а высокие белые облака. На подлете к взлетно-посадочной полосе Мурсия мог, накренившись, сделать лишний круг, чтобы увидеть блеснувшее солнце в лужах; или пролететь над ранчо с пасущимся скотом и понять, куда дует ветер – коровы всегда отворачиваются от сильного дуновения.

В голове он держал своеобразный журнал состояний взлетно-посадочных полос по всей Амазонии. У каждой была особая репутация. Некоторые были обычными просеками, где опавшая листва могла создать проблему: снизить скорость при взлете. Другие представляли собой грунтовые полосы, которые развозило под дождем, что приводило к гидропланированию посадочного оборудования. Длина третьих была значительно сокращена из-за огромных ям: результатов неудачных посадок. Но даже опытные пилоты не решались лететь в Томачипан, где недостроенная взлетно-посадочная полоса была смесью бетонных плит и