Леттризм: Тексты разных лет - Исидор Изу

но видел в этом первобытную дикость, поскольку восхищался негритянскими масками… Он, как и Тцара, не осознавал, что сделал нечто важное… Если сюрреалисты и решили сказать своё слово после Жарри, так это потому, что им нужна была революция, а Жарри стал под конец реакционером. Он пишет в письме доктору Сальтасу10, что отрекается от Папаши Убю, потому что он беден и болен. Он все бросил… А потом стал реакционером и говорил: «Я хочу истребить евреев»… роялистским журналистам это пришлось по вкусу. Жарри был хуже роялистов, он почти как Гитлер, он хотел истребить евреев, а тем временем еврей Натансон11 помогал ему, публиковал его в “La revue blanche”… И я подумал: даже Жарри реакционер. А я хотел охватить полностью все сферы культуры. В моей первой книге, вышедшей в “Gallimard”, указано: «Ожидаются следующие произведения этого автора»: о культуре, политической экономике и т. д. и т. п… Нужно было найти нечто новое, потому что всё это – откровенный национализм, который не принимает в расчёт… расистов… Я подумал: есть хотя бы дада, ещё есть поэзия антигитлеровского сопротивления и сюрреалисты, которые тоже настроены против Гитлера и хотели сбежать… но опасность заключается в том, что, решив оказывать сопротивление, они прекратили развивать поэзию. «Паяц» Арагон изображал недо-Аполлинера со своими «Глазами Эльзы»12. А я был против всех, против «паяца» Арагона, против его последних реакционных романов… Получалось, что реакционеры обступили нас со всех сторон. С одной стороны – приверженцы ждановщины13 той же породы, что и «паяц», муж этой шлюхи Эльзы Триоле (вот сучка!), а с другой – гитлеровцы. Поэтому я основал леттризм. Все сразу же повисли на мне, понимаешь, присосались, как вампиры, а вампиров упоминать незачем. Ты говоришь об этом типе, состряпавшем «Поэзию неведомых слов», а он же вампир. На самом деле он писал сонеты, состоящие из слов, реалистические романы…14 Авангард – это вообще не русское, авангард испокон веков существовал в творчестве – это и Вергилий, и импрессионисты… Не русский он, понимаешь?15

С.: Особенно учитывая, что он присвоил себе заумь, которую вообще-то придумал Хлебников.

И.: Ну вот и нечего о нём говорить.

С.: Но нужно же, чтобы люди поняли.

И.: Говорю же, это недостойно тебя, если ты хочешь стать Сезанном или кем-нибудь ещё, то не стоит рассуждать о бесперспективных жуликах. Мы вообще не должны обсуждать Деруледа16 и прочую ерунду…

С.: …То есть для тебя важнее…

И.: …конструктивный подход, целостное осознание культуры, включая химию, физику, медицину, политическую экономику, ядерную экономику, гипертеологию и т. д. и т. п… и леттристскую поэзию, и музыку – всё это лишь малая доля того, что называется Кладологией17.

С.: Если так говорить, то всё это совершенно неприменимо…

И.: …Применимо!..

С.: …но в рамках некоего…

И.: Нет… подожди…

С.: Вернёмся к дада. Тебе ближе «Убю» по сравнению с этими осколками дадаизма, но…

И.: …патафизика…

С.: …по крайней мере важно, что именно ты первым ввёл дада и сюрреализм, Тцара и Бретона в ключевую историю эволюции современной поэзии.

И.: Да, и еще Аполлинера…

С.: Получается, ты заступался за дада.

И.: Я заступался за поэзию с самых её истоков, с Гомера и вплоть до амплической поэзии, до Виктора Гюго и Мюссе, а потом и от Бодлера до Аполлинера. Дада и сюрреалисты… я их принимаю… что мне ещё остаётся?

С.: Да, особенно учитывая, что никто их не принимал, и они даже сами себя не принимали, ведь так и было с Тцара, который отказался от дадаизма.

И.: Всё это нужно рассматривать в целом.

С.: Хорошо… значит, во всей дадаистской поэзии ты видишь только звуковые реди-мейды.

И.: Да… разрушение… сочетания слов… недопатафизика.

С.: …соединения слов – случайные, однако преподносят их в виде реди-мейдов, возникших из диалектов и языков, которые предъявляли нам во Франции…

И.: …Нет же, нет… на самом деле первые дадаистские стихи Тцара, «25 стихов» и «Господин Антипирин»18 – это абсурд, абсурдное слияние слов. В них букв как таковых никогда и не было…

С.: Я неточно выразился, я говорю обо всей так называемой фонетической составляющей, которая включена в дадаизм, – это ведь звуковые реди-мейды…

И.: Так им же дела не было до фонетической поэзии, они собирали абсурдные словосочетания…

С.: Абсурдные слова, значит…

И.: Слова… и совершенно ничего фонетического…

С.: А поскольку они их не придумывали, то искали их в других цивилизациях.

И.: Нет! В основном там были французские слова, ты вообще читал стихотворения Тцара…

С.: …да, но там есть маорийские слова.

И.: А, ну да, но это же только потом…

С.: Но ведь и «Караваны»…

И.: Да, но автор «Караванов» – я не знаю, читал ли ты его пьесы, – он под конец ушёл в католицизм.

С.: Да, я согласен, и в средневековой философии то же… Но именно там люди и выискивают факты, чтобы потом противопоставить их леттризму.

И.: Но в искажённом виде. Нужно понимать, что дадаистская поэзия – это сочетание французских слов, «Каллиграммы» – это слова. Фонетическую составляющую открыли только после леттризма, но она существует уже с глоссолалий времён Гомера… Хотя если взять первое же попавшееся стихотворение, написанное на бретонском наречии, то можно сказать, что это леттризм…

С.: Это, собственно, то, что делали дадаисты.

И.: Очень мало… очень-очень мало…

С.: Да, но именно это «очень мало» и противопоставляют твоему «слишком», то есть леттризму…

И.: Да, как раз это и противопоставляют моей амплической и вырезающей конструктивной системе. Я первый прочитал амплические и вырезающие стихотворения: «Копья, сломанные во имя готической дамы» и т. д… Пусть все сначала посмотрят мои произведения… Так что если поискать, покопаться, то можно найти негритянские маски для Пикассо, а для меня – почему бы и не глоссолалии.

С.: Однако в рамках эволюции изобразительного искусства ты не отрицаешь визуальные реди-мейды.

И.: Марсель Дюшан… визуальный реди-мейд – это хорошо.

С.: А звуковой реди-мейд – плохо?

И.: Да, такого не бывает!

С.: Разве «Тото-Вака» Тцара19 – не звуковой реди-мейд?

И.: Это негритянское стихотворение… Это вообще не реди-мейд… Они пытались что-то такое сделать, но очень мало на фоне всего их искусства вместе взятого, а у Марселя Дюшана целостное и обширное творчество.

С.: К той «очень малой» части дадаистской поэзии, которая могла бы приблизиться к фонетической поэзии – и которая, как мы уже поняли, ею не является, – относится «Прасоната»20. Что ты о ней думаешь?

И.: «Прасоната» – я говорил об этом в тексте, который опубликовали в журнале “Le Travail de l’art”21, – это дадаистская штучка. Если почитаешь письмо, которое написал этот тип с “Merz”22 Хотцману23, то увидишь, что он рассказывает, как взял наборные кассы из полиграфического станка для плакатов и просто использовал их. Это чёрт-те что. Когда он её зачитывал, он читал дадаистскую штучку… абсурдную. А я хочу, чтобы леттристские стихи слушали так же, как слушают Баха, как…

С.: Меня интересует лично твоё