Леттризм: Тексты разных лет - Исидор Изу

И.: …это дадаистская штучка…

С.: Ладно, говоришь, дадаистская…

И.: …наборные кассы…

С.: Так стихи фонетические?

И.: Фонетические? Нет, наверное… он вот брал… непонятно что… и, кстати, автор “Merz” – настоящий хамелеон, он и экспрессионистом побывал, когда это приносило успех, и дадаистом, когда дадаизм был популярен, потом он решил стать конструктивистом… занялся абстрактным искусством, когда на то был спрос, а под конец он снова вернулся в “Sturm”. Позже, в Норвегии, он кроме коллажей стал рисовать ещё и салонные картины. Ко всему прочему…

С.: Он присваивал себе все эти стили, был плагиатором, но, написав «Прасонату», он ведь, по сути, никого не копировал.

И.: Почему же? Он копировал наборные кассы Хотцмана.

С.: Нет, нет… Из этих наборных касс Хотцман, как ты утверждаешь, создал какие-то произведения, и мы не знаем, визуальные они или звуковые…

И.: Это плакаты. Если почитаешь Хотцмана, то поймешь, что он чистый дадаист… постоянно этот абсурд… Он говорит, что ничто не имеет значения. Абсурдизм нужно прекратить, иначе пусть уж сразу идут есть дерьмо вместо хлеба, пить мочу и спать на улице с крысами…

С.: То есть ты полагаешь, что за пределами повседневной жизни, которая отвечала потребностям нормального живого существа, все его действия опирались на дадаизм, в котором творилось не пойми что…

И.: Он был мелкой сошкой в дада, прихвостнем Хюльзенбека24. Дадаисты заявляли: мы политизированы. А я в своём тексте говорю, что дада всё время играли в игру, которую Ленин называл «левизной, детской болезнью коммунизма». То есть они подыгрывали немецким националистам, стремившимся ликвидировать дегенератов и умалишённых. Каждое выступление Хотцмана, во время которого он выкрикивал или декламировал дадаистские стихи (состоящие из слов!), служило подспорьем гитлеризму. Им больше нечего было предложить, кроме… ничегошеньки… только слова, слова… демагогия… Они были сообщниками Гитлера.

С.: А «Прасоната»?

И.: «Прасоната»…

С.: Там же ономатопеи? Новые, придуманные фонемы? Или как? Мы ведь не говорим о смысле, который там можно найти…

И.: Там есть часть, которая поётся, “gesungen”[22], так вот, он не видел эволюции в музыке, приведшей к уничтожению музыкальных инструментов, или же он её видел, но не учитывал. «Прасоната» – это дадаистская штучка, единичная, отдельная, её не нужно было продолжать, она как шутка, такое не повторяют дважды… А я создал систему, которая занимается буквами, ничего общего с экспрессионизмом, конструктивизмом или дада…

С.: Музыку стали уничтожать ещё раньше, начиная с 1913 года, со времени Луиджи Руссоло25 и его «Искусства шумов»…

И.: …да…

С.: А он приходит в эту область лишь в 1923 году и работает над своей «Прасонатой» аж до 1932 года.

И.: Да, вот и говорят, что это всё возникло намного позже дада… Но четверть обложки моей «Леттристской диктатуры»26 отдана под перечисление предшественников, я там упомянул друга Аполлинера27 с его «Стихами для вопля и крика», которые были написаны до «Прасонаты», только с ними считаться никто не хочет. Автор «Стихов для вопля…» верил только в поэзию слов, понимаешь? Его жена сказала мне: «Он никогда в это во всё не верил». А мы декламировали. Я создал амплические, упорядоченные стихи… в них была система, затем я создал музыкальную систему, в то время как этому жулику с “Merz” нужно было пианино, чтобы петь, чтобы воспроизводить своё “gesungen”… В общем, это дада, дадаистский плагиат.

С.: Но ты мне так и не ответил про «Прасонату». Неужели дадаизм совершенно случайно становится фонетическим, потому что он надо всем вокруг насмехался и ему на всё было плевать? Или всё-таки это фонетическое произведение, которое таковым и задумывалось изначально?

И.: Это дадаистская штучка!.. Они делают чёрт-те что со словами, в этом и суть.

С.: Когда точно ты впервые услышал об основателе “Merz”?

И.: Говорю же, после!

С.: После чего?

И.: После того как в 1947 году вышла моя книжка «Введение в новую поэзию и новую музыку», а «Леттристская диктатура» была напечатана в 1946 году… В журнале «К» у Геербранта28…

С.: В каком году?

И.: в 47-м или в 49-м.

С.: Как раз в 49-м тот же Геербрант знакомит читателей с книгой «Поэзия неведомых слов».

И.: Да, но, знаешь ли, в журнале «К», в номере, посвящённом автору “Merz”, были экспрессионистские стихи. Я узнал о «Прасонате» только в 1958 году, когда вышли «Послания дада»29 в издательстве Лосфельда. А сам текст, партитуру «Прасонаты», я первый раз увидел у Пупара-Льёссу30 в 24-м номере журнала “Merz”. Кстати, ему-то я и посвятил мою работу «Подлинные создатели и фальсификаторы дада, сюрреализма и леттризма (1965–1973)»31.

С.: А это в каком году?

И.: Примерно в 1970-м, я уже не помню…

С.: То есть тогда ты и увидел «Прасонату»…

И.: …впервые…

С.: Один из слепых защитников дада и неодадаизма, которого ты называешь не иначе как Дадаши32, критикует тебя в четвёртом номере журнала “Le Travail de l’art” за твои выпады против автора “Merz”. В заключение он утверждает, что «какой-то Изу не стоит лишнего телодвижения». Меня же – человека, который знакомит читателей с твоим текстом в этом журнале, – он называет «подобострастным», потому что я разделяю твои взгляды…

И.: Не нужно больше упоминать его имя… Помнишь, мы с тобой как-то разговаривали… Ты как будущий Сезанн, ты не должен упоминать имена всяких суррогатов, плагиаторов и жуликов, нужно разгромить их общественную победу.

С.: Так вот, этот субъект на тебя нападает, нападает именно на то, что ты пишешь…

И.: Я помню его: такой буйный псих, о его врождённых способностях и потенциале я понятия не имел. Он мог стать бессмертным Рембо – принести пользу человечеству – или же каким-нибудь интеллектуальным мошенником, навеки затерянным в помоях Истории. Он пришёл к нам и хотел, чтобы мы наградили его Премией Творцов, которую я учредил33… Тогда я сказал: почему бы и нет?.. Один из моих приятелей записал кучу имён в жюри – своих знакомых, и в итоге в жюри были Супо, Ионеско, Ланглуа34… Но они никогда не ходили на заседания! Вот вы ходили; ты ходил…

С.: Итак, он…

И.: Я видел его один раз, когда он получил премию. Он сказал мне, что должен идти к кому-то там; он собирался к одному бывшему сюрреалисту, которого исключили из группы и который списывал с гиперграфических произведений. Я своими глазами это видел, знаешь, я не мог спать, мучился от бессонницы. Тогда мне стало противно, и я ушёл…

С.: Да, и вот сейчас…

И.: Я вспомнил о нём, когда увидел, как он хвалит «Прасонату» в каталоге «Поэзись и живописия»35 в Марселе. Но он же врёт! Он забыл о письме автора «Прасонаты» Гропиусу: «Я, ариец…» Оно ведь было представлено на выставке…

С.: …в Центре Жоржа Помпиду.

И.: Периодически он играл роль клоуна-дадаиста в Англии, там-то ладно, но в основном он писал экспрессионистские стихи! А Дадаши всё это время некоторые вещи умалчивал.

С.: То есть