Старость - Симона де Бовуар

стороны, психоаналитики — как и многие психиатры вместе с ними — полагают, что неврозы выражают сексуальный конфликт, корни которого либо уходят в детство человека, либо связаны с его нынешними затруднениями. Старик даже в большей степени, чем взрослый, находится во власти своего детства, поскольку возрастные защиты и внутренние запреты, сформированные в зрелости, рушатся; а в настоящем его сексуальное положение оказывается крайне трудным: либидо сохраняется, но в большинстве случаев полное телесное воплощение желания для него уже невозможно. Все эти переживания приходится проживать сквозь призму ослабленного организма. Неудивительно, что то, что называют «нормальной адаптацией» к обстоятельствам, в подобных условиях часто оказывается невозможным. Неврозы, наиболее часто встречающиеся у пожилых, — это:

1. Характерологические неврозы параноидного типа. Реакции, которые в той или иной мере свойственны большинству пожилых людей, достигают крайней степени: они защищаются при помощи настоящей «характерологической брони». Их недоверие и агрессивность обостряются. Часто развиваются ипохондрические идеи: они жалуются на разнообразные боли, телесные недомогания, головные боли, расстройства пищеварения; упрекают близких в равнодушии к их здоровью, в том, что о них не заботятся. Они склонны к требовательности, нередко подвержены болезненной ревности. Настроение у них крайне неустойчивое: возможны приступы возбуждения. Доктор Франсуаза Дольто различает у пожилых женщин два типа характерологических нарушений: одни — пассивные, замкнутые в себе, враждебные к жизни, движению, эмоциям, при этом такие старики патологически боятся смерти; другие же демонстрируют гипертрофию Я, склонность к параноидным установкам.

2. Тревожные неврозы. Согласно Фрейду, они проявляют собой разрыв между соматическим сексуальным либидо и его психической переработкой. Подобное рассогласование наблюдается у большинства пожилых людей. Мы уже видели, что и по другим причинам они почти всегда охвачены тревогой. В состоянии невротической депрессии, в которое впадают многие, такие обычные для старости чувства, как скука, печаль и тревожность, достигают крайней степени.

3. Истеро-ипохондрические неврозы всегда коренятся в латентном неврозе, который в силу старения выходит на поверхность. В таких случаях источник конфликта — в детстве; возникающие симптомы — это символический компромисс между желанием и защитой. Пожилой человек устанавливает вокруг себя эмоциональную тиранию: он уходит в болезнь, требует ухода, шантажирует близких своими страданиями; он симулирует боли, которых не испытывает. Иногда его вытесненная тревога конвертируется в телесные симптомы. Он жалуется на кожный зуд, разнообразные боли, расстройства пищеварения или мочеиспускания.

4. Навязчивые и фобические неврозы встречаются у пожилых значительно реже.

Некоторые геронтологи — в частности, доктор Блажан-Маркус и доктор Пекиньо — считают, что неврозы пожилого человека всегда коренятся в его детстве и юности. Эта точка зрения признана, например, в случае истеро-ипохондрических неврозов. Однако Фрейд допускал и существование так называемых актуальных неврозов, когда человек защищается от конфликтов, возникающих в настоящем. И именно это понятие в наибольшей степени подходит для объяснения многих тревожных состояний стариков: их положение — не только в сексуальной сфере, но и в жизни в целом — вполне объясняет формирование той защитной структуры, каковой является невроз.

Неврозы не захватывают всю личность человека. О психозе говорят тогда, когда личность в целом оказывается нарушенной и формируется новая структура психической жизни. Наиболее распространенный психоз в пожилом возрасте — это меланхолия инволюции. Она была выделена и описана Крепелином в 1896 году. Наиболее часто встречается у женщин. Это расстройство особенно характерно для старости, поскольку затрагивает таких людей, в чьей психической жизни ранее не наблюдалось никаких патологических нарушений. Нетрудно понять, почему пожилой возраст так предрасполагает к этому состоянию, — если учесть, что такое меланхолия в целом.

Это «состояние глубокой депрессии, переживаемое как нравственная боль и характеризующееся замедлением и торможением психических и психомоторных функций». Фрейд сблизил это состояние с трауром. Меланхолик, хотя он никого не потерял, ведет себя так, будто утратил нечто незаменимое; он говорит, что потерял самого себя: я ничто, у меня ничего не выходит. Эта внутренняя потеря сопровождается мучительным чувством собственной обесцененности — об этом, среди прочих, пишет Минковский — и приводит к тому, что человек замыкается в прошлом. Меланхолия, говорит Минковский, — это «болезнь времени». Будущее для меланхолика закрыто: он больше не способен устремиться в него, не видит в нем ничего, кроме смерти. В настоящем он ощущает лишь бессилие; он существует в пустоте, страдает от смертельной скуки. «Великая степь без начала и конца, которую ничто не может разбить своей неожиданностью», — писала инфанта Эулалия. Такой человек «наполнен пустотой». Он окаменевает среди разрушенного мира, который его больше не трогает и не волнует. Он перестает жить. Пустота настоящего делает его пленником своего прошлого: он ощущает его как фатальность. Если он и испытывает тревогу, то лишь потому, что несет на себе груз того, кем он был и что совершил; он боится будущего — в силу прошлого. И он не в силах вмешаться, чтобы изменить последствия. Он обречен на пассивность.

Это описание меланхолика в равной мере подходит большинству пожилых людей: утрата самости, обесценивание, перекрытое будущее, скука, бессилие. Поэтому неудивительно, что и в обратную сторону это верно: старик нередко оказывается меланхоликом.

Однако не все пожилые становятся меланхоликами, и для того, чтобы у конкретного человека развилось это состояние, необходимы особые обстоятельства. Меланхолия инволюции часто начинает проявляться под влиянием эмоционального потрясения: утрат, разлук, переездов; или же ее вызывает жизненная ситуация, которую старение делает труднопереносимой. Первые признаки — это скука, отвращение, астения, ипохондрия, чувство вины, в том числе сексуальной.

У больного наблюдаются те же симптомы, что и у более молодых меланхоликов. Психоз может принимать разные формы: простую, ступорозную, тревожную или бредовую. При этом ко всем описанным ранее признакам добавляется один специфический: чувство вины. Как говорит Фрейд, больной вновь направляет свою агрессию против того я, которое ускользает от него. Я уже отмечала, что обычно подобное чувство редко встречается в старости. Но здесь оно принимает иную форму: человек не обвиняет себя в настоящем — ни в какой-либо слабости, ни в совершенной ошибке, за которую он несет ответственность. Это вина, переживаемая как навязанная; она как будто нисходит на него извне, исходит из прошлого, против которого он бессилен. Это насилие, совершаемое над ним судьбой.

При «ступорозной» форме меланхолии больной словно застывает: он остается неподвижным, не разговаривает. В буквальном смысле — он прекращает жить. Это состояние паралича может доходить до кататонии. У пожилых оно встречается особенно часто, поскольку у них наблюдается нарушение телесной схемы[244] — настолько, что, заняв ту или иную позу, они уже не могут ее изменить: они не знают, как это сделать. После мышечного напряжения они не в состоянии сознательно расслабить мышцу; более того, часто расслаблению