Сводные. Люби меня - Катерина Пелевина

Тянусь к его губам. Втягивая запах озона от дождя и его парфюма, растворяюсь в этой мужской энергетике. Полностью тону в его прикосновениях.

— Мне жаль, что так вышло...

— Потом поговорим. Едем.

Дамир заводит машину, а потом мы с ним едем домой за нашими вещами. Только на этот раз собираем их вместе, не расставаясь. Он ходит за мной по пятам, а я смеюсь.

— Пописать хотя бы дашь в одиночестве?

— Не хотелось бы.

— Ну, Дамир. Я-то как раз никуда не денусь.

— А я боюсь, что хоть что-то пойдёт не так. Вот довезу тебя до дома с вещами. Ляжем вместе спать в собственной квартире, и я успокоюсь.

— Дамир, всё. Выйди. Я писать буду.

— Ладно, — ржёт он и выходит из уборной.

Я складываю всё, что нужно из банных принадлежностей, пока мои глаза не натыкаются на чёртовы прокладки с тампонами. И меня в момент парализует.

Как давно? Когда?

Достаю телефон. У меня же там календарь. А со всеми этими тёрками и скандалами я не заметила, когда они должны были начаться. Взгляд падает на дату, которая была ещё четыре дня назад, и меня всю сковывает, будто огненным спазмом.

В смысле??? Мы же с Ромой... Мы всегда с презервативом...

Нет... Нет, нет, нет.

Не может быть. Господи, только не это.

Меня тут же начинает тошнить. Голова кружится. Я включаю воду и судорожно закрываю дверь на щеколду, пока Дамир не вошёл сюда. Господи, да как же так. У меня всё тело в момент подвергается панике. Это какой-то кошмарный сон!!! Я не вынесу!

Бледная как смерть я выхожу к нему и не знаю, как вообще себя вести. Но точно ничего не планирую рассказать, пока не схожу к врачу... Или же стоит сразу сказать? Так ведь нечестно... Так нельзя, верно? Он тоже имеет право знать.

А если — да? Я смогу убить своего малыша? Конечно, нет...

Господи, как же мне страшно. Я дышать не могу.

— Мира... Что с тобой??? Блин, Мир?! — он помогает мне присесть, а мои ноги подкашиваются. — Эй, малыш... Поговори со мной. Гемоглобин давно смотрели?

— М... Нет... Давно… Дело не в этом, Дамир... Я, кажется... Господи, у меня задержка…

Глава 19

Дамир Королёв

Задержка... Задержка... И первый секс у нас был четыре дня назад... Четыре, сука, дня назад...

А, может, это ещё ничего не значит? Ну, задержка… Ну, бывает, наверное… Не факт же, да? Не факт…

— Ты же говорила... Ни с кем... Без резинки...

— Это так, Дамир, я клянусь... Я не знаю... Как это могло случиться. Не понимаю... Господи, Дамир.

Она прикрывает ладонями лицо, а меня всего коротит. Искры отовсюду, сука. Короткое замыкание. Ребёнок Ромы... Этого Ромы... И я типа... Я типа готов его растить? Чужого, блядь, мне ребёнка... Но он же её, да? По идее... Он её... И это не измена. И ребёнок, блин, ни в чём не виноват. Блядь...

— Я выйду покурю, Мира. Прости, мне надо покурить, — я оставляю её и ухожу на улицу, чтобы подумать. Чтобы не наделать дел и не наговорить всякого. Достаю сигареты. Руки дрожат. На улице всё ещё хуярит дождь.

Спасибо, Господи, одна весть лучше другой! У тебя там, нахуй, отпадное чувство юмора! Я просто, блядь, в восторге!

Хули делать? Аборт? Точно нет. Нет, так нельзя. И отдавать ребёнка нельзя... А если не говорить никому, что он его? Но мы, сука, с ним разные... Это сразу заметно будет...

Присаживаюсь на корточки. Паника нарастает. В ушах гул, а каково, наверное, ей? Блядь...

Тушу окурок и иду обратно. Она плачет, свернувшись калачиком на своей кровати, а я сажусь рядом, положив ладонь ей на плечо.

— Ты меня любишь? — спрашиваю, пока она вся дрожит. — Мир?

— Дамир... Люблю, конечно.

— Ладно... Можешь сделать для меня кое-что?

— Что? — она вся напрягается. Как натянутая струна передо мной. И взгляд её меняется за секунду.

— Мы можем, к примеру, не говорить никому, что он... От этого... Говорить, что он... Наш, я не знаю...

Она смотрит на меня и хмурится. Вся сжимается, подтянув колени к груди.

— В смысле... Ты реально, ты готов растить чужого тебе малыша?

— Мир... Я не буду говорить, что я в восторге. Меня выносит с этой мысли. Но мысль о том, что я тебя потеряю, ещё хуже. А этот ребёнок, он ни в чём не виноват, да? Мы ещё ничего не знаем. Но, блядь... Я тебя не отпущу. И аборт не могу... Не смогу, чтобы ты кого-то убивала... Это... Это жестоко и мерзко. Я привыкну. Перестану думать, переключусь. Может...

Она обнимает меня. Вцепившись в плечи, вонзается носом в мою шею и рыдает, пока мы оба трясёмся друг перед другом. Я не идеальный. Мне хреново сейчас, но и другого решения в этой ситуации нет, верно?

— Сколько у тебя задержка, ты сказала?

— Четыре дня. Сегодня пятый...

— Тест уже можно делать?

— Не знаю... Я вообще ничего об этом не знаю. Надо, наверное, погуглить.

— А у тебя вообще бывало такое раньше?

— Нет, поэтому я и... Сразу... Господи...

— Мир, ты не плачь... Что теперь делать? Значит, этот ребёнок будет воспоминанием о том, сколько мы всего пережили... Наверное...

Блядь... Что я несу? Ей и так страшно и хреново, да ещё я тут...

— Прости меня.

— Дамир... Это ты меня прости. Я не знаю, как такое вообще может быть.

— Типа... Презик порваться, наверное, мог. Не знаю. Надо почитать и за тестом сгонять, да?

— Да... Обними меня, пожалуйста. Спасибо, что ты со мной. Спасибо, что не ушёл.

— Мира, блин. И кем бы я был тогда? Я, может, и козёл. Но не на столько же. Успокойся... Мы и с этим справимся... Что поделаешь, если жизнь нас с тобой хуярит по-чёрному.

Чувствую, как она хнычет. И мне, естественно, очень тяжело это даётся. Я вообще не могу, когда она плачет. Для меня как красная лампочка.

Сразу паника и хаос.

— Моя девочка... Давай так. Сейчас дособираем вещи... Заедем по дороге за тестом и на квартиру. Давай так?

— Да... Ладно, давай... Но немножко ещё. Немножко побудь со мной.

Мира жмётся ко мне, а я ощущаю какие-то неясные и необъяснимые физикой порывы коснуться её живота. Кладу на него ладонь, но ничего не ощущаю. Да и с чего бы мне это ощущать?

Во-первых, отец не я, во-вторых, там ещё, наверное, человек с ноготок.

— Ты чувствуешь что-то?

— Нет, но меня вырвало.