Каждый в своей темнице - Дмитрий Карякин

Первый же прохладный, хрустящий лёгкой горечью, кристально прозрачный глоток (половина мгновенно запотевшей толстостенной кружки) вымыл из головы предпохмельный туман. Виталий откинулся на спинку стула и начал внимательно изучать видео в рекомендациях. Сейчас ему было всё равно, что смотреть, и он выбрал стрим какой-то игры, главное достоинство которой заключалось в ярких цветах и постоянном мельтешении на мониторе.

Открывая вторую банку, Виталий посмотрел на часы и опять пообещал себе пить помедленнее. Через полчаса, на середине четвёртой банки у Виталия начало появляться желание что-то сделать. Пока ещё ему хватало того, что он, будто в костёр, смотрит в экран с бегающими героями и крипами, иногда что-то понимает в комбинациях заклинаний, артефактов и способностей и даже, вроде бы, болеет за какую-то команду. Но в эту раковину веселья и того, что за неимением лучшего слова можно было бы назвать интересом, уже попала песчинка идеи. Ещё через одну-две банки эта песчинка обрастёт алкогольным перламутром и превратится в жемчужное желание сделать странное. Завтра с утра Виталий будет со стыдом и страхом изучать переписку, историю звонков и банковских транзакций, но сейчас он мог только поблагодарить свою лень за то, что его уже ломает выходить на улицу, а значит, странное будет хоть и стыдным, но относительно безопасным.

Но утро превзошло все его самые оптимистические ожидания. «Ай да я!» — сказал себе Виталий, обнаружив последствия вчерашнего только в заметках на телефоне. В написанном после восьмой банки плане было два третьих пункта, некоторые слова относились непонятно к чему, но общий смысл послания вечернего Виталия был утреннему Виталию понятен и даже нравился. Такого с ним ещё не было.

***

Сегодняшняя очередь на автобус из лагеря была слишком длинной, а погода слишком хорошей: Аггеев решил пройтись до остановки на трассе и там уже сесть на рейсовый. Подъездная дорога через поле хорошо просматривалась и на обочине было всего три человеческих фигуры.

От ходьбы было тепло, но остановка на трассе была в тени лесополосы, поэтому Аггеев с радостью обнаружил, что печка в салоне работает на полную. В автобусе стоял только он один и недолго. Женщина в лёгком пуховике мятного цвета посадила себе на колени ехавшую до этого на соседнем сиденье дочку и кивнула Аггееву, не прерывая разговор с мужчиной напротив. Аггеев поблагодарил и сел, подсунув под себя закоченевшие ладони (плюсы: так ещё теплее, минусы: нельзя пользоваться телефоном, а наушники разрядились).

— Так на когда, говоришь, обратный выезд перенесли? Ой да не вертись, ничего не щекотно. — Женщина пристраивала девочку на коленях так, чтобы подошвы её ботинок были как можно дальше от Аггеева.

— В конце декабря, но это предварительно. Там как испытания пойдут. Пока на нужную скорость не выйдем — домой никто не уедет, ты же знаешь. Давай мне Змейку, тяжело же.

— Ай да ладно, она не весит ничего. Ну до Нового года вернёшься? Всё равно же никакой работы там не будет.

— Ну, Маш. Если не будет получаться, то и в праздник будем пахать. «Ночь работе не помеха».

— «…вы та-тата, я поехал». Слушай, Паш, а может, мы тогда к тебе приедем? Всем зоопарком. Я ведь была уже на этом полигоне — общага средняя, но жить можно.

— Ну ты когда была? — Долговязый Паша поправил маленькие круглые очки, неуместные на его словно составленном из треугольников лице, как вышивка гладью на брезентовом чехле от пушки. — Три года тому? Четыре? Тогда там вообще безопасно было, а теперь уже не очень.

— Четыре. Как раз Бобру год был. Как это небезопасно? Ты же всегда говоришь…

— Ну мне безопасно, а вам лучше бы не надо.

— Так-так-так. Ну ничего, дома поговорим.

Паша тяжело вздохнул, снял очки, скорбно посмотрел в окно, но через секунду не выдержал и улыбнулся, как улыбаются в людном месте шутке, понятной только двоим.

«Хорошего тебя дня. У нас сегодня очередь здоровая, я на рейсовом. Такие здесь пассажиры забавные — напомни завтра расскажу», — Аггеев как-то быстро отогрелся и смог достать телефон.

— Слушай, а вчера я слышала, на Водокачке упало два дома сразу. Это ваши? — заговорила соседка Аггеева, когда автобус въехал в город.

— Ага, — Паша даже не пытался скрывать гордость. — Как раз новая модель, две машины в опытную эксплуатацию запустили, на полигоне доведём, и пошло-поехало. На полной мощности она сможет до пяти объектов сразу обрушить. Ещё смежники георадар новый подгонят, и там уж вообще только держись!

— Вот же вы молодцы! И ты прямо самый большой молодец! — Маша повернула к себе дочку. — Молодец ведь у нас папка? Да? Да? — Девочка засмеялась.

— Да ну ладно, моё дело там маленькое. Но да, если так пойдёт, то может, и мы ещё поверхность увидим, а наши дети — так уж точно.

— Ой не говори! Вот бы на настоящее море съездить! Хоть бы и в старости взглянуть.

Аггеев потянулся было отредактировать или стереть последнее сообщение, но Наташа уже прочитала его и набирала ответ:

«И тебе хорошего дня. Люди вообще забавные, особенно дети. Я вчера три страницы нарисовала, ща сфоткаю и пришлю».

Задние двери на остановке заклинило, и они открылись только после трёх глухих ударов ногой и чаячьего крика водителя, высунувшегося из кабины в салон. В первый раз с начала поездки по автобусу промёлся сквозняк, выстудивший его за несколько секунд стоянки.

***

Для своего плана Виталий освободил целый день. Ему нужна была ясная погода, поэтому пришлось ждать четверга, когда по графику было «солнечно и сухо». Некоторые встречи он сдвинул, другие вообще отменил. Нескольким клиентам, которые не могли подождать, он отказал, хотя они должны были принести ему ощутимую сумму. Это было нулевым пунктом его плана.

Поздним утром, когда волна пенсионеров уже схлынула, а бухгалтеры ещё не вышли из своих офисов, он зашёл в своё отделение банка, толкнув зелёную тяжёлую дверь и увернувшись от её гильотинирующего противохода. Можно было всё сделать через банкомат, но Виталию было нужно, чтобы его запомнили.

— Ага-ага. Весь счёт хочу закрыть. Ве-е-е-е-сь-весь, — проблеял он в интерком кассы придурковатым голосом, и, чтобы уж точно не уйти незамеченным,