АдвокатЪ - 4 - Саша Фишер

На меня трое ожидающих внимания никакого не обратили, продолжали сплетничать. Услышав про инженера я снова подумал, что надо бы справиться о его дальнейшей судьбе. Может все же как-то могу помочь этому бедолаге, ни за что ведь пострадал…

В этот момент дверь нотариуса отворилась, и он сам, собственной персоной, появился на пороге. Сдвинул очки на кончик носа, увидел меня и разулыбался.

— А, господин Голенев! — радостно воскликнул он. — Ну что, порадуете новостями от Александра Сергеевича? Как его здоровье?

— Идет на поправку, Григорий Маркович, — ответил я. — Я к вам по поручению Сергея Аполлоновича. Велено передать вот это и попросить снять копии со всех бумаг.

протянул папку. Нотариус принял её, положил на стол и раскрыл. Посетители на диване притихли, с любопытством глядя на связку бумаг.

Пильман начал перебирать документы. Сначала он хмурился, потом поднял брови, потом снял очки, протер их платком и снова надел.

— Позвольте, батюшка, — пробормотал он, вынимая из папки лист за листом. — Это что же такое? Купчая на дом купца Сысоева… доверенность на ведение дела о наследстве… а это? — он поднял к свету пожелтевший листок. — Частное письмо на имя Сергея Аполлоновича от какого-то Горяинова. Зачем его копировать?

Я молча пожал плечами. Пильман только подтвердил мои подозрения, что Сергей Аполлонович на ходу выдумал мое поручение.

— А тут? — нотариус вытащил сложенный вчетверо чертеж, развернул. — Голубчик, это же чертеж какого-то механизма! И какая-то таблица с астрономическими выкладками. И записка с латинскими изречениями. Вы уж извините, Аркадий Ильич, но это… это несуразица какая-то. Не иначе, Сергей Аполлонович в беспорядке набрал бумаг.

— Мне было велено снять копии со всех, — сказал я. — Со всех до единой, Григорий Маркович.

Нотариус покачал головой, но спорить не стал. Он позвал писца и отдал бумаги.

— Снимите копии, — сказал он. — И с письма этого тоже. Только передайте Сергею Аполлоновичу, что я настоятельно советую ему разбирать документы. А то, не ровен час, попадется что-нибудь… неподобающее для нотариальной конторы.

И тут посетители, которые до этого молчали, оживились.

— Емельянов-то наш, слыхали? — подался вперёд поручик. — Говорят, в последнее время сам не свой. Стал, мол, по вечерам захаживать в лавку к букинисту и покупать там книги по алхимии, астрологии и спиритизму.

— А я слыхала, — понизив голос, произнесла дама, — будто Горяинов ищет компаньона для какого-то дела. Связанного с кладами. Будто бы он вычислил по звёздам, что на дне Волги, под обрывом у Старой пристани, лежит затопленный ещё при Пугачеве возок с серебром. И теперь ищет, кто бы помог ему это серебро достать. А Емельянов, как юрист, может, нужен для оформления бумаг.

— Или рехнулся вместе с ним, — фыркнул купец. — Оба помешались на мистике.

— Господа, я вам-таки напомню про вежливость! — негромко, но строго сказал Пильман, поправляя очки. — Нехорошо сплетничать при молодом человеке. Он все-таки служит у Сергея Аполлоновича.

Посетители сконфуженно замолчали, но по их лицам было видно, что разговор им хотелось бы продолжить.

— Ну почему же, я с удовольствием бы послушал, — сказал я. — Когда еще выпадет такой шанс! Вы говорите, Горяинов со Львом Аполлоновичем что-то затевают?

— Ай-яй-яй, молодой человек, — укоризненно покачал головой Пильман, но в глазах плясали смешинки.

— Да ладно вам, Григорий Маркович! — пробасил купец. — Чем же еще себя занять, ожидаючи-то? Одна радость — языками почесать!

— Так вы чесать-то чешите, но меру тоже надо знать! — Пильман важно поднял палец. — Клад какой-то придумали опять… Известно, какие у них дела. Те же, что и в прошлый раз. Горяинов, видно, опять патенты надумал получать, а Сергей Аполлонович ему как в позатот раз помогает.

— Не сильно-то он ему помог… — пробурчал поручик.

Сначала все помолчали, потом расхохотались все, включая Пильмана.

— Ну же, расскажите! — воскликнул я, изображая живейшее любопытство.

— Поручик оживился, словно только и ждал повода продолжить.

— Ах, голубчик, так это же известная история! — он хлопнул себя по колену. — Два года назад Горяинов загорелся идеей запатентовать «астрономический компас для обнаружения золотоносных жил по расположению небесных светил». И, представьте, обратился именно к вашему Сергею Аполлоновичу.

Купец хохотнул, а дама в трауре покачала головой, но по её губам скользнула усмешка.

— Емельянов тогда взялся, — продолжал поручик, понизив голос до конспиративного шёпота. — Они с Горяиновым три недели составляли описание, чертили схемы, сверялись с какими-то старинными атласами. Сергей Аполлонович, говорят, даже в Москву ездил, в патентное бюро, чтобы лично подать прошение. И вот, в самый ответственный момент, когда уже стояли перед чиновником, Горяинов вдруг заявляет, что в расчётах вышла ошибка: он, видите ли, перепутал Марс с Юпитером. А от этого, дескать, компас указывает не на золото, а на… — поручик выдержал театральную паузу, — на чернослив! В прямом смысле! Он был убеждён, что его прибор, если исправить планету, начнет находить залежи сливы. Ну, или что-то в этом роде.

— И что же патентное бюро? — спросил я.

— А они, батюшка, посмотрели на эти чертежи и вежливо так, но твердо отказали. Сказали, что подобных «компасов» уже зарегистрировано аж четыре, и все нерабочие. А Горяинов потом обвинил Емельянова в том, что тот сговорился с чиновниками, чтобы украсть его гениальную идею. Раскричался, размахивал какими-то бумажками, порвал их прямо в присутствии. А через два дня явился к нему в контору как ни в чём не бывало и предложил запатентовать «вечный двигатель на паровой тяге, работающий от лунного света». Вот тогда-то Сергей Аполлонович впервые, кажется, и засомневался в душевном здравии своего клиента.

— Но, как видите, не перестал с ним общаться, — заметила дама в трауре с ядовитой усмешкой. — Теперь они, говорят, вдвоём ночами смотрят на звёзды и бормочут про «знаки судьбы». Может, и ваш патрон решил, что в этом безумии есть резон.

«Сплетни — весьма сомнительный источник информации, — подумал я. — Но кое-какие выводы можно сделать в любом случае. Хотя бы о том, что у Горяинова и Сергея Аполлоновича имеются какие-то общие дела».

Мне этот Горяинов безумным совершенно не показался, даже напротив. Однако для выводов одного только наблюдения маловато. Как и болтовни посетителей Пильмана.

Да и с Сергеем Аполлоновичем как-то не вязалась мистика и вечные двигатели на лунной тяге. Я скорее поверю в то, что эти двое только сделали вид, чтобы дать повод для сплетен. А сами в это время преспокойно занимались чем-то еще.

— А что за письмо-то, Григорий Маркович? — вдруг спросил купец. — Что Горяинов этот Емельянову-то писал?

Пильман покачал головой и приложил палец к губам.

— А может, это завещание? — предположила дама. — Или дарственная на имение? Тогда понятно, почему