Полгода в красной России. Репортаж американской журналистки из страны большевиков - Луиза Брайант

7.

8. Земельные права пользователей приобретаются, осуществляются и прекращаются на началах, установленных настоящим основным законом.

9. Принадлежащие ныне отдельным лицам, союзам и учреждениям земельные права, поскольку они противоречат сему закону, отменяются.

10. Отчуждение в народное достояние земель, недр, лесов и вод, находящихся ныне у лиц, союзов и учреждений на праве собственности или ином вещном праве, производится без выкупа[107].

Демократический мир

Именем народов Российской республики Всероссийское Учредительное собрание, выражая непреклонную волю народа к немедленному прекращению войны и заключению справедливого всеобщего мира, обращается к союзным державам с предложением приступить к совместному определению точных условий демократического мира, приемлемых для всех воюющих народов, дабы представить эти условия от имени всей коалиции государствам, ведущим с Российской республикой и ее союзниками войну. Учредительное собрание исполнено непоколебимой уверенности, что стремление народов России к прекращению губительной войны встретит единодушный отклик в народах и правительствах союзных государств и что общими усилиями достигнут будет скорый мир, обеспечивающий благо и достоинства всех воюющих народов.

Учредительное собрание постановляет избрать из своего состава полномочную делегацию для ведения переговоров с представителями союзных держав и для вручения им обращения о совместном выяснении условий скорейшего окончания войны, равно как и для осуществления решения Учредительного собрания по вопросу о мирных переговорах с державами, ведущими против нас войну. Данная делегация имеет под руководством Учредительного собрания немедленно приступить к исполнению возложенных на нее обязанностей.

Выражая от имени народов России сожаление, что начатые без предварительного соглашения с союзными странами переговоры с Германией получили характер переговоров о сепаратном мире, Учредительное собрание, именем народов Федеративной республики, продолжая перемирие, принимает дальнейшее ведение переговоров с воюющими с нами державами на себя, дабы, защищая интересы России, добиваться в согласии с волей народной всеобщего демократического мира[108].

И теперь лукавые русские политики, вопреки этому историческому документу, говорят нам здесь[109], что меньшевики и правые социалисты-революционеры стоят за войну! Они хотят, чтобы мы подавили Советы, чтобы они могли продолжать сражаться. Нигде в мире нет никаких сомнений, что Россия должна вытеснить немцев за свои границы. Но зачем нам тратить много сил на подавление народного правительства, чтобы выполнить эту задачу, когда мы можем помочь находящемуся у власти правительству сделать то же самое? На Учредительном собрании умеренные социалистические партии стояли за конфискацию земельной собственности без компенсации и за немедленный мир. Советы не могут пойти дальше этого, и нет никаких оснований полагать, что сторонники Учредительного собрания могли бы привлечь помощь союзников, продолжая соблюдать объявленное большевиками перемирие. Нет никаких оснований полагать, что они заключили бы менее гибельный мир с немцами; есть даже основания считать, что мир мог бы быть еще ужаснее, поскольку на стороне Советов была вся имеющаяся сила оружия.

Если мы не в ладу с Советами, то неизбежно будем не в ладу и с волей Учредительного собрания. Вот почему я, например, не вижу смысла в мелочных распрях по поводу вопроса о признании. Главная проблема для Америки состоит в том, желает ли она дружбы с Россией; а дружбу никогда не укрепляют вмешательством в семейные ссоры.

Через час после принятия резолюции Учредительного собрания – было уже четыре часа утра – кронштадтские матросы, стоявшие в карауле, начали ворчать. Они устали и хотели идти домой. Наконец один прочистил горло и сказал:

– Все добрые люди разошлись. Почему вы не идете? Караул хочет немного поспать…[110]

Так закончилось Учредительное собрание.

Процитирую английского коллегу: «Учредительное собрание умерло так же, как царизм и коалиционное правительство умерли до него. Никто из трех не умер так, чтобы можно было подумать, будто у них оставалось какое-либо право жить»[111].

Глава 10

Екатерина Брешко-Брешковская[112]

Екатерина Брешко-Брешковская! Сколько романтики в этом имени. Какие истории о молодой энтузиастке, которая осмелилась заявить о себе в годы грозной тирании русского царя. Аристократка, которая пожертвовала всем ради народа; Жанна д’Арк, которая вела массы к свободе просвещением, а не штыками; преследуемая, брошенная в тюрьму, подвергнутая пыткам, почти на полвека сосланная в сибирскую тьму, вернувшаяся под пылающими знаменами революции, почитаемая так, как не почитали никакую другую женщину ее времени, непонимающая и непонятая, вновь сброшенная с пьедестала, сломленная… Жизнь Екатерины Брешко-Брешковской была полна печали, разочарований, крушения иллюзий, но это была полная жизнь. И когда нынешние свары будут сметены в сторону, ее страница в истории останется почетной, и она будет известна всем потомкам под самым прекрасным именем в длинной летописи подымающегося человечества – ее всегда будут знать как Babushka, бабушку революции.

Многие годы Екатерина Брешко-Брешковская была хорошо известна в Америке; именно в сочувствующую Америку она всегда приезжала за помощью. Даже из тюрьмы она поддерживала контакты со своими многочисленными поклонниками и сторонниками в этой стране. Я чувствовала с ней некую смутную связь: она знала моих друзей на родине, и потому, оказавшись в Петрограде, я разыскала ее одной из первых. Ходили дешевые россказни, собранные неблагожелательными людьми и растиражированные за границей, о ее триумфальном въезде в Петроград и Москву, о блестящем восшествии на царский престол в Зимнем дворце, якобы полностью задрапированном красным, о том, как она предавалась там пьяным кутежам в окружении анархистов.

Все это крутилось у меня в голове тем утром, когда я впервые туда отправилась. Пройдя под знаменитой Красной аркой, я вышла на прекрасную площадь Зимнего дворца[113] – одну из самых впечатляющих площадей в мире. Бесконечно тянутся громадные красные здания, создавая впечатление преднамеренной расточительности, как будто архитектор хотел доказать изумленному миру: его великолепию и могуществу нет предела.

Я остановилась у главного входа и спросила Бабушку. «Бабушка? – повторил часовой. – Ступайте к боковым воротам». У боковых ворот я нашла других часовых, которые провели меня через небольшой садик, и я наконец вошла во дворец через своего рода черный ход.

Там svetzars указали мне подняться по лестнице на верхний этаж; комната Бабушки будет последней по коридору. Построенный в последние годы личный лифт царя больше не работал, и лестница вилась и кружилась вокруг его шахты.

Меня провели прямо в ее комнату, которая была крошечной – размером с обычную гостиничную спальню. В углу стояла конторка, рядом стол, длинный диван, несколько стульев и кровать. Ночь в таком номере в американской гостинице стоит два-три доллара. Бабушка вышла вперед и пожала мне руку.

– Вы похожи на американку, – сказала она. – Вы приехали из Америки посмотреть, что делается с нашей революцией?

Мы присели на диван, и Бабушка продолжила говорить об Америке, которую она, казалось, особенно любила. Она упомянула многих известных там писателей, назвав