Ученый, зодчий, каменщик (Ю. П. Спегальский) - Валентин Александрович Булкин

Вполне закономерно, что при слабой изученности псковской архитектуры внимание Ю. П. Спегальского привлекли прежде всего памятники первостепенной значимости, занимавшие ключевые позиции в ансамбле города. Исследование таких построек позволяло затронуть узловые проблемы истории псковского зодчества, показать его в единстве поступательного движения и устойчивой повторяемости характерных черт. Серия статей Ю. П. Спегальского, посвященных самым известным постройкам Пскова, — это по сути дела тщательный поиск надежного ответа на вопрос, как, в каком направлении развивалось зодчество, каковы причины тех или иных изменений, в чем своеобразие художественного почерка мастеров псковской школы. Постоянное стремление к достоверности и надежности исследовательского результата, прямой и ясный взгляд на изучаемый предмет, умение отделять безусловно установленный факт от догадки, действительное от желаемого делают работы Ю. П. Спегальского этапными в изучении псковского зодчества. В них заключены и результаты, соответствующие современному уровню знания, и перспектива будущего изучения, потому что уровень точности и достоверности предлагаемых выводов фиксируется ученым с полной определенностью.

Очень важной для Ю. П. Спегальского была работа над реконструкцией церкви Николы со Усохи. Псковские летописи сообщают о постройке каменной церкви «на Всосе» или «у Вопоки» еще в 1371 году. «Усоха и Вопока (или Опока) пишет Ю. П. Спегальский — это, вероятнее всего, название одного и того же места».[7] В 1535 году храм был построен заново. В XVI—XVII веках он неоднократно страдал от пожаров, ремонтировался. Различным переделкам подвергался храм и в XVIII—XIX столетиях, а в 1941 году был сильно поврежден пожаром, во время которого оказались полностью уничтоженными все перекрытия, за исключением главного купола. Проект восстановления здания был составлен Ю. П. Спегальским и в 1945 году, после осмотра церкви, одобрен комиссией Главного управления по охране памятников (профессор Д. П. Сухов и архитектор П. Д. Барановский). Реставрацию здания было решено осуществлять в его первоначальном виде.

Такая установка стала возможной только после тщательной предварительной работы, которую провел автор проекта реставрации. В пояснительной записке к проекту находим исторические сведения о памятнике, его натурное обследование, данные о техническом состоянии, обоснование восстановления отдельных частей и композиции в целом, а также принципиальные установки, положенные в основу реставрации. Последние представляются особенно важными для понимания реставрационного метода Ю. П. Спегальского.

Неоднократно подчеркивалось, что ученый работал в сложных условиях послевоенного времени. Во всех сферах жизни, в том числе и в реставрационном деле, решались прежде всего задачи первостепенной важности, жизненно необходимые. Памятник архитектуры в городе, пережившем фашистскую оккупацию, надо было в первую очередь спасти от дальнейшего разрушения. С таким расчетом и велись работы в 1946 году. Полное исследование было не только затруднительным, но и невозможным. Это прекрасно понимал Ю. П. Спегальский, сумевший, однако, и в этих неблагоприятных обстоятельствах решить основные вопросы реставрации памятника. Среди выводов, которые легли в основу проекта реставрации, отметим следующие. Во-первых, композиция, которую имел храм до переделок XVII века, не являлась сложившейся постепенно в результате осложнения ее пристройками, а была полностью изначальна (в 1535 г.), задумана и выполнена такой, а если и имело место восстановление здания после разрушения его пожаром 1540 г., то это восстановление свелось только к повторению того, что было создано в 1535 г.»[8] Таким образом, почти все основные части первоначального здания дошли до нас. Что же касается переделок более позднего времени (XVII—XVIII вв.), то из-за плохой сохранности или бесследного исчезновения восстановить их полностью невозможно. В то же время первоначальный вид может быть установлен достаточно полно». И во-вторых, на основе всего сказанного делается вывод о том, что церковь Николы со Усохи дает возможность полного восстановления композиции 40-х годов XVI века.

Воссоздать первоначальный облик храма — не самоцель. Никола со Усохи — скорее, счастливый случай, чем правило. Сам исследователь рассматривал особенности его реставрации в широком теоретическом контексте. «Целью научной реставрации, — писал Ю. П. Спегальский, — является восстановление подлинных, имевших место в реальности композиций, а не создание реставратором небывалых своих собственных композиций». Памятнику следует возвратить его архитектурно-художественную ценность «в определенном историческом состоянии, и в том именно, в котором памятник имел наибольшую архитектурно-художественную ценность, что далеко не всегда совпадает с его первоначальным видом». Все это требует конкретного, особого подхода к каждому памятнику. Могут быть общие принципы, но не может быть жестких правил, предвосхищающих тот или иной «реставрационный случай». Когда читаешь работы Ю. П. Спегальского, то ясно видишь, что он был одним из первых историков архитектуры и практиков реставрации, которые разрабатывали и осуществляли на деле главный принцип современной реставрации, положенный в основу «Венецианской хартии» 1964 г., — «реставрация должна кончаться там, где начинается гипотеза».

Первоначальный проект, по Ю. П. Спегальскому, далеко не является окончательным, его нельзя превращать в догму. Комментируя составленный им проект восстановления церкви Николы, Ю. П. Спегальский писал о том, что будущие работы по его осуществлению обязательно должны сопровождаться «продолжением детального исследования здания». «В некоторых случаях эти исследования будут иметь решающее значение. Так, например, до раскопа основания часовни невозможно установить вид той первоначальной лестницы или крылечка, по которой поднимались в часовню. Окончательное и точное установление всех размеров плана южного притвора и крыльца церкви также невозможно без полного раскопа остатков этой части здания». Проект реставрации для Ю. П. Спегальского не только определенный итог в изучении памятника, но и направление дальнейшего исследования, в процессе которого и должна появиться та «желательная точность», о которой он писал в конце статьи о церкви Николы. И по смыслу, и по тону эта и другие его статьи менее всего претендуют на «разрешение» всех затронутых проблем. Искать ответы на многие из поставленных им вопросов — будущим исследователям. Мы же, его современники, признательны Ю. П. Спегальскому за возможность зримо представить псковскую средневековую архитектуру.

Как засвидетельствовал сам Ю. П. Спегальский, он давно присматривался к храму Василия на Горке.[9] Это едва ли не самый известный из сохранившихся памятников XV—XVI столетий. О нем упоминают почти все историки древнерусского зодчества, В дореволюционных и советских изданиях имеются его многочисленные воспроизведения. Действительно, нельзя не залюбоваться этой легкой и стройной постройкой, которая поставлена настолько удачно, что даже в сегодняшнем городе не теряется и продолжает играть роль композиционной доминанты в одной из центральных частей города.

Мы сказали, что храм Василия на Горке многократно фигурировал в трудах историков. Однако это не означает, что он был хорошо изучен. Скорее наоборот, общие и самые поверхностные суждения о нем кочевали из одного издания в другое. Чрезвычайно трудно было составить