Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

И только перед рассветом зверь оставил валунные глыбы и скалу в покое. Сделать это его вынудило несколько причин. Зверь был голоден, и пора было добывать себе пропитание. Пришёл к выводу, что двуногие существа скрылись в глубине горы, их нет за тем узким проходом, а лишь остались от них запахи. А если они и там, то не скроются от него – вернётся, заляжет вблизи, подкараулит и непременно разорвёт.

На следующий день, когда солнце коснулось вершины скалы, Рау протиснулся через проход и огляделся. Медведя-гиганта не было видно. Внимательно осмотрев прилегающую местность и убедившись в отсутствии хищника, он вернулся и призвал девушек следовать за ним.

Шли с осторожностью, как бы не наткнуться на ночного хозяина глухомани, пытавшегося на протяжении нескольких часов добраться до них. Ясно – медведь вышел на охоту, но в какую сторону удалился, где в данный момент занялся промыслом?

Дошли до реки, берегом поднялись вверх по течению и достигли того поворота русла, где и должны встретить Сана и Гема. Но их здесь не оказалось, и всех охватило беспокойство: неужели их настигли паулы, неужели они их убили или пленили? Что же произошло, удалось ли скрыться аунам от врагов? Если Сан и Гем обхитрили паулов, то они появились бы здесь и встретились с Рау, Неги и Лаей. Но их нет…

Оставалось ждать. Часы тянулись, надо бы добыть еду, но Рау отверг желание испытывать судьбу, дабы не натолкнуться на какого-либо хищника, лучше терпеть, и призывал к этому девушек. Те понимали и собирали у берега разную съедобную растительность, жевали сами и часть передали Рау. Рау же с благодарностью принял пучок зелени, молча сидел на подмытой водой лесине и думал. Его вдруг потревожила мысль: а что, если Сан и Гем погибли, тогда ему придётся вести девушек к племени, справится ли один? Путь опасен и полон всяческих неожиданностей. Конечно, он вступит в схватку с любым хищником, но поединок может оказаться не в его пользу…

Где-то к полудню со склона к реке донеслись еле уловимые звуки. Рау, Неги и Лая насторожились: не медведь ли гигант пришёл по их следам?! Но нет, это слышались приглушённые звуки шагов и тихая обрывистая речь. Люди! Не паулы ли?! Втроём скрылись в густых зарослях в нескольких шагах от берега. Затаились, чуть дыша, в беспокойном ожидании.

Звуки приближались, они стали слышны ясней, и сердца наших героев забились учащённо, но вскоре радость заполнила души. Первым в поле зрения показался Сан, следом Гем. У них в руках было не только своё оружие, но и на плечах они несли по полтушки убитой козы.

Рау поведал о своих с девушками приключениях. Сан и Гем слушали, удивлялись и восхищались. Потом и они в свою очередь рассказали, как удалось им заманить паулов в логово пещерного медведя, как тот расправился с паулами и как они провели ночь и добыли принесённый трофей.

Теперь, насытившись, ауны обрели силу, они готовы были отправиться в дорогу, которая лежала к временному стану племени.

Глава 10

А между тем

Племя аунов вот уже долгие сутки дневали и проводили ночи в ожидании своих посланников. Мау тревожила жизнь всех, кто был в пути и кто оказался в неволе. Он мучил себя думами: удастся ли спасти дочь и Лаю, смогут ли Вао, Каур и Ари отыскать благодатное место для стоянки племени? Когда же наконец племя обретёт покой и ничто не будет угрожать их жизни. Одолевало и беспокойство, как бы враги, выдворившие племя из пещеры, не пришли по следам аунов. Хотя тревожился за это напрасно, ауны искусно скрыли отметины ног, старались пройти дорогой без трав и по скальным поверхностям, да и у чуждого племени отпала надобность искать себе иное пристанище, оно отвоёвано у Большой реки, и теперь они хозяева изобильных угодий.

Найдя временный стан, ауны обжились. Пищи хватало – добывали зверя и ловили рыбу в водоёме, представлявшем собой озеро. Воины обновили оружие, заменив наконечники на копьях и дротиках, изготовили новые топоры и ножи из крепкого камня. Женщины, как и прежде, корпели над шитьём одежды и готовили еду, оберегали огонь.

Всё бы ничего, но докучало душу Мау одно обстоятельство. И был тому причиной Фай. Средь аунов-мужчин он не отличался особой силой, но был крепок и вынослив. Вао был ему почти одногодок, и Мау примечал порой его недоброжелательные взгляды на сына. Почему? Этого не узнаешь, Фай либо уклончиво ответит, либо промолчит. Средь воинов держался обособленно, не проявлял рвение в чём-либо, не спорил при делёжке добычи, а просто существовал, живя общими заботами племени. Ауны видели в нём отчуждённость, но не понимали причину. Находились и такие: побаивались его, потому как порой был вспыльчив и злопамятен. Нет, он не устранялся от охоты, а наоборот, принимал должное участие в добыче пищи и демонстрировал всем, что с ним надо считаться. Тем не менее он вынашивал свои сокровенные планы, о которых знал только сам.

И эти планы вскоре, как племя уже несколько дней ждало отправившихся в путь аунов, раскрылись. И не сами по себе, а изложил их Фай. Он как-то подошёл к одиноко сидевшему в раздумьях Мау и спросил разрешения прервать его мысли. Мау кивнул в знак согласия, и Фай присел. Оба издали смотрели на пламя очага, к нему то и дело подходили женщины, поправляли тонкие лесины – поддерживали огонь. Близился закат, он своим заревом освещал остаток дня, и его завораживающий вид привлекал внимание.

– Вождь думает о Вао и Неги? – начал Фай.

– Не только. Мау думает про всех, кто в пути. Как сложится жизнь племени…

– Мау, ты знаешь, мне не занимать мудрости у какого-либо воина, я уступаю в мудрости лишь тебе. – Мау вскинул глаза на Фая, его удивила надменная открытая самонадеянность, а Фай продолжал: – Я знаю, Вао смелый и сильный воин, но он наверняка уже погиб, и вместе с ним погибли Каур и Ари.

– Как можно такое говорить, Фай?! – возмутился Мау. – Если ты мудрый, так почему твоё слово подобно помутившемуся рассудку?

– Уже который день племя ждёт воинов, много раз солнце всходило и уходило за горы, а ты думаешь об их гибели, но не хочешь признать, – продолжал Фай, а Мау с болью в душе слушал, глядел на собеседника.

– Вао, Каур и Ари вернутся! – воскликнул Мау, но голос чуть дрогнул, уж больно задели слова Фая, но сдержался от негодования и утвердил: – Они найдут добрые земли, и ауны обретут новую жизнь!

– Хорошо, ауны ещё могут ждать несколько дней, но они небесконечны, как