Во мгле веков - Александр Михайлович Минченков

течение вод в Большой реке. – Тут Фай смолк и после паузы неожиданно спросил: – Мау – вождь племени, ты не долговечен, как небесное светило. Что скажешь, если отдашь мне в жёны свою дочь Неги, если она будет жива? Я могу продолжить свой и твой род, коль погибнет Вао.

– Неги сама изберёт воина, и он есть – это Ари, – всё более удивляясь такому наглому откровению, ответил Мау. – А род мой продолжит сын, он возьмёт в жёны Лаю – дочь воина Каура. Мои уши слышат, что Фай хочет стать вождём, когда Мау потеряет силу, но этому не быть! Вождём племени станет тот, кто найдёт добрые земли для племени, и это будет Вао!

– Фай рассердил Мау, но сказал, о чём думает, – ухмыльнулся Фай.

Мау поднялся, сделал жест, что разговор окончен и направился к очагу, оставив собеседника с его недобрыми озвученными мыслями, больно тронувшими сердце вождя.

Следующий долгожданный день принёс радость – вернулись Сан, Гем и Рау с девушками. Племя торжествовало. Произошло это, когда солнце прикоснулось к горизонту и стало уменьшаться в своих размерах, скрываться, взамен предоставив всему живому светило, не согревающее людей – луну, а если и та пряталась за толщу туч, то всё погружалось во тьму.

Женщины обступили Неги и Лаю, касались их руками. Но прежде чем рассказать им о своих злоключениях, девушки подошли к вождю. Мау не скрывал восторга, положил одну руку на плечо Неги, вторую – на плечо Лаи и с волнением в голосе произнёс:

– Племя переживало, желало вашего освобождения, и наконец вы здесь! Идите, вас ждут женщины.

Обернувшись к тройке аунов, сказал:

– Гем, Сан и Рау, вы отважные воины! Вы спасли девушек племени! Вы хитростью и смелостью победили наших врагов! Вы заслужили уважение и в глазах каждого ауна поднялись выше, о вас будут знать и помнить потомки.

До позднего часа стан не засыпал, одним хотелось услышать из уст возвратившихся их истории, другим поведать, что видели, через что прошли и что пережили.

На второй день часть охотников во главе с Мау засобирались отправиться на охоту. Фай на этот раз хотел остаться в стане, использовать возможность поговорить с Неги, обратить на себя её внимание, но Мау его желание отвергнул, и он вынужден был повиноваться, но недовольство затаил в себе.

Остальные воины должны быть в дозоре на подступах к стойбищу, женщины же заниматься своими делами. Дети, словно заведённые, крутились у очага, их всегда забавлял огонь, греющий, обжигающий, смердящий то сизым, то голубым, как небо, дымом, но и вкусно пахнувший, когда жарили мясо. Если женщины их отгоняли от костра, они находили себе развлечение – те, что постарше, брали в руки дротики и метали их в трухлявый пень, представляя себе, что это хищник и он собирается напасть. Восторг охватывал, если удавалось попасть в цель и от удара отщипывалась кромка древесины. Зачастую помогали женщинам собирать съедобные корни и растения, с малых лет познавая, какие виды дают пользу.

Мау вёл аунов по увалу, там много звериных троп, ведущих к водопою. Шли на отдалении друг от друга, образуя растянутое полукольцо. При появлении зверя готовые окружить жертву, не дать вырваться и нанести меткие удары. Если же такой манёвр не удавался, все залегали на небольшом отдалении от тропы и терпеливо выжидали.

Вот и на этот раз пара одиноких небольших оленей, а это были самец и самка, сорвали планы аунов. Почуяв охотников, они сорвались с места и стремглав бросились в сторону, в мгновение ока исчезли, и ни один из воинов не успел выпустить дротика или бросить копьё. Разделившись на две группы, залегли в засаде на разных тропах, расположенных на значительном расстоянии одна от другой.

Ожидание, терпение и молниеносность – вот помощники опытных охотников в обнаружении и добыче зверя. А эти качества пришли от предков, они в крови аунов, отработаны ими годами до автоматизма, нападают разом, слаженно и наверняка.

Не знал Мау и те ауны, находившиеся с ним в засаде, что буквально в двух десятках шагов от них залёг ещё один охотник, которого не заметили, но он ощущал запах аунов и выжидал удобный момент, его скрывали буйные широколистные кустарники и высокая трава. Саблезубый тигр, выйдя на звериную тропу, скрадывал тех двух оленей, что спугнули ауны. Он не рыкнул от досады, чтоб не выдать себя, а затаил злобу на конкурентов и последовал за ними.

Тигр подползал тихо, нет, он полз бесшумно. Напряжённо работали слух и нюх, эти два чувства давали ему ясное представление, сколько человек и где притаились. Зоркие же глаза ему понадобятся потом, когда он заметит жертву и не даст ей уйти, уже в прыжке он выпустит мощные клыки и вцепится ими в шею, повалит и лапами начнёт рвать плоть.

Так продолжалось недолго. Хищник дюйм за дюймом продвигался вперёд. Запах людей всё более усиливался, он даже слышал их дыхание, они вот, пред ним, всего в трёх-четырёх прыжках – пора! И первый прыжок зверь сделал.

Невероятно, но каким-то чутьём Мау ощутил позади себя бросок хищника. Обернулся и увидел тигра во втором прыжке. Этого мгновения хватило, чтобы успеть подставить копьё, и оно вонзилось в грудь зверю, а древко сломалось. Но тот взревел и больше не от боли, а от ярости и с рыком кинулся на Мау. Во второй руке у вождя было рубило. Он сколь было сил приложил его по ноздрям зверя, рассёк ему до крови, а тигр рванул когтями Мау от плеча до груди. Зверь и человек истекали кровью, и каждый рычал по-своему, злобно оскалившись.

Ауны опешили от неожиданности. Вскочили и кинулись на помощь вождю. Тигр рычал, клыки были готовы поразить любого, кто приблизится, но и понимал: пред ним несколько противников, они окружили его и каждый может нанести такой же удар, как тот, первый, с которым вступил в схватку. И всё же злоба переполняла зверя, он не мог не наказать врагов, а больше кипело желание вонзить свои клыки в двуногих противников. Отступить и скрыться до следующей встречи или напасть? Нет, отступать не в его правилах, и тигр выбрал второе. Однако самоуверенность подвела, несколько копий пронзили бока и шею, а голова получила два мощных удара дубиной. Нанесённые раны кровоточили, отчего он закрутился, ища возможность сделать ответный выпад. В бессильном бешенстве и страшным рёвом тигр огласил долину, но снова и снова получал удар за ударом…

Всё стихло. Зверь лежал на земле обездвиженным. Ауны окружили вождя. Только сейчас Мау ощутил нестерпимую боль глубокой рваной раны.