Антропология смерти. Погребальные обряды и призраки в мировых культурах - Грегори Делаплас

подумать об умерших, которых тот желал увидеть, и открывал объектив, начиная экспозицию. Спустя несколько минут крышка объектива возвращалась на место, клиент выходил, снимок закреплялся. На снимке, где-то над головой живого человека, возникал более или менее выразительный овал лица, в смазанных чертах которого клиент, как правило, без труда узнавал желанного мертвеца. Мода на такие фотографии продержалась долго: буржуа по обе стороны Атлантики были от них без ума. Как только прогресс в технике фотографии позволил снизить стоимость печати, люди начали заказывать визитные карточки с ликами усопших. Время благоволит им: призраки — это престижно.

Разумеется, в 1860–1870-х не обошлось без нескольких процессов по обвинению фотографов-спиритистов в мошенничестве; Мамлер свой процесс выиграл, Бюге был осужден. Судьям придет идея положить конец этой практике, раскрыв клиентам, что изображение было уже заранее нанесено на пластины. Бесцеремонные дознаватели обнаружат мастерскую по сборке шарнирных манекенов: кукол одевали и гримировали, чтобы те соответствовали описанию усопших, которое помощница фотографа ловко выуживала у клиентов при встрече в приемной. Затем частично экспонированная пластина с туманным силуэтом манекена в углу кадра печаталась обычным для портрета способом. Как-то раз судья, жалея одураченного клиента, объяснил ему схему аферы и спросил (со снисходительной иронией), признает ли он, что «ошибся», опознав умерших на полученных фотографиях, на что тот возмущенно ответил:

Что вы! конечно нет; я совершенно точно узнал свою сестру… что это доказывает? Он, наверное, мог проделать такой трюк раз, другой; но я-то вызывал дух сестры — он мне и явился [86]…

С начала 1850-х стало обычным фотографировать умерших — то есть мертвой оболочки. Тут идея заключалась, конечно, в другом; это был совершенно иной тип изображений. Делалось это не для того, чтобы вызвать умерших и тем самым придать их присутствию более материальную и — как следствие — более транспортабельную форму; за этим стояло желание сохранить след любимого тела на пороге распада. Не для того, чтобы сделать тайное явным, а если угодно, для того, чтобы помешать исчезновению явного или отсрочить его — возможно, даже продлить иллюзию физического контакта. Быть может, холодная поверхность фотопластинки с отпечатком света, отраженного плотью, могла хоть на краткое время утолить потребность прикоснуться к той или к тому, кого больше нет?

Обе практики пользуются громадным успехом, но жизненные циклы у них разные: фотографы-медиумы вызывают ажиотаж публики несколько месяцев, пока власти не прикроют лавочку. Зато посмертные портреты обеспечивают профессионалам постоянный доход, к которому у правосудия нет вопросов. Архивные изыскания антрополога Джея Руби приоткрыли нам, насколько распространена была эта практика и с какими сложностями приходилось сталкиваться фотографам. В первые сорок лет существования фотографии, сообщает он, фотографы открыто предлагают свои услуги на рекламных страницах газет и в объявлениях, обещая сделать портрет умершего всего за час [87]. Бизнес был настолько прибыльным, что окупал работу всей мастерской: в объявлении от 1854 года в известном нью-йоркском журнале по фотографии Humphrey’s Journal подчеркивалось, что выставленная на продажу «галерея дагеротипов» была единственной на город из 20 000 жителей и что одни портреты умерших покрывали все ее расходы [88].

К тому же их изготовление требовало менее исключительных и более приземленных умений — это ведь не духов вызывать, изображая из себя медиумов. Однако и тут нужны были вполне конкретные навыки — по мнению некоторых фотографов, охотно делившихся опытом в специализированных журналах, они отчасти напоминали приемы помощников Оноре Бюге, возившихся с манекенами. С той лишь разницей, что трупы, в отличие от кукол, могли вести себя довольно непредсказуемо. Вот что пишет, например, в 1873 году Джосайа Саутворт, признанный специалист в этой области:

Когда двадцать или тридцать лет назад я начал заниматься фотографией, мне пришлось делать портреты умерших. […] Мой подход заключался в том, чтобы одеть их и устроить на диване. Уложить так, будто они спят. Это был первый шаг. […] Тут я вот что скажу: в том, что касается обращения с трупами и придания им нужной позы, вы можете действовать по своему усмотрению. Вы можете гнуть их, пока суставы послушны, чтобы добиться естественной и непринужденной позы. Если человек умер и [его] друзья опасаются, что изо рта может выделиться жидкость, вы можете осторожно повернуть его на бок, как при рвоте. На это нужна буквально минута, и когда все лишнее выйдет, вы можете обтереть рот, сполоснуть лицо и обращаться с ними так, как если бы это были живые люди [well persons]. Уложите их, как нужно, или согните для придания соответствующей позы. Затем установите камеру и делайте портреты так, чтобы они [то есть мертвые] казались живыми, будто позируют вам [89].

Таким образом, талант фотографа заключался в умении в последний раз придать усопшему видимость жизни — поразительно, но для этого ему приходилось обходиться с мертвым как с живым, разве что больным, вызывая у него рвоту и усаживая перед камерой так, словно это был обычный клиент. Вероятно, из технических соображений мертвым чаще всего придавали вид спящих — по мнению Джея Руби, такая традиция отчасти обусловлена тем, что в западных культурах смерть издавна ассоциировалась со сном [90]. По крайней мере, это было совершенно обычным делом. В 1846 году одна известная фотостудия в Бостоне в городском торговом справочнике указывала следующее:

Моментальное исполнение миниатюрных портретов детей и взрослых, включая усопших, в нашем ателье или на дому. […] Для нас важно, чтобы миниатюры покинувших вас близких имели приятный и достойный вид; часто они выглядят столь естественно, что даже глаз художника не отличит их от уснувших глубоким сном [91].

Однако бывало и так — об этом свидетельствуют приведенные выше рекомендации Саутворта и портрет молодой женщины с букетом, — что мертвых изображали живыми и неспящими. Такая работа требовала большей аккуратности исполнения и представляла дополнительные технические сложности: челюсть не должна была отвисать, несмотря на сидячее положение тела (для этой цели использовали деревянную распорку, которую закрепляли между подбородком и шеей), а глаза должны были оставаться открытыми; если же к тому моменту веки были уже сомкнуты, приходилось открывать их вновь. На страницах Philadelphia Photographer в 1877 году некий Чарли Э. Орр делится своими профессиональными секретами:

Установите камеру напротив тела на расстояние фута от дивана, подготовьте пластину. Затем наступает самая ответственная часть операции (открытие глаз), это удобно делать с помощью чайной ложки: опустите верхние веки (put the upper lids down) [92], они останутся в таком