Кратчайшая история Франции - Колин Джонс

стал первым журналистом и редактором новостей во Франции. В эпоху Возрождения по всей Европе ходили примитивные рукописные листки с рыночными сводками и правительственными указами. Под покровительством Ришельё Ренодо освоил печатное дело. Основанная в 1631 г. Gazette, по признанию самого издателя в одном из первых номеров, должна была стать «журналом королей и земных властей». Ее официозный стиль сохранялся до XVIII в., когда появилась жесткая конкуренция со стороны менее чопорных газет. Показательно, что в июле 1789 г. Gazette не сообщила о взятии Бастилии.

Внутриполитическое укрепление государства помогло улучшить его международные позиции. По мере развития Тридцатилетней войны габсбургские Испания и Австрия грозили Франции окружением. Убеждение Ришельё, что этому надо помешать любой ценой, привело его к столкновению с католическими экстремистами – «партией святош» (dévots), считавшими уничтожение протестантизма священным долгом государства. В «День одураченных» в 1630 г. заговор «партии святош» едва не привел к падению Ришельё – кардинала спасло лишь запоздалое вмешательство короля. Противники кардинала были разгромлены, но их критика королевской политики еще проявится в будущие кризисные времена.

Учитывая нестабильность французского государства, Ришельё не спешил ввязываться в Тридцатилетнюю войну напрямую. Вместо этого он выбрал обходной маневр: финансировал врагов Габсбургов, включая протестантские державы – Швецию и Республику Соединенных провинций. К 1635 г. кардинал решил, что Франция готова к открытой войне. Но едва она вступила в конфликт, как грянула катастрофа: в 1636 г. испанцы захватили пограничную крепость Корби близ Амьена, открыв дорогу на Париж. Ришельё и Людовик XIII лично возглавили войска, отбили Корби и положили конец панике.

Для удержания государственного корабля на плаву требовались куда более крупные армии, а Ришельё к тому же загорелся идеей создания флота. Массовый набор рекрутов увеличил численность армии с 20 000 до более 150 000 к концу 1630-х гг. Вкупе с техническим прогрессом в огнестрельном оружии, артиллерии и фортификации это сделало войну чудовищно дорогой. Когда Франция открыто вступила в войну, на население, и без того страдавшее от хронической нехватки продовольствия, а порой и настоящего голода, обрушился град налогов. Бубонная чума по-прежнему не отступала: эпидемия 1628–1631 гг. оказалась особенно разрушительной, унеся до миллиона жизней.

В такие тяжелые времена повышать налоги было крайне рискованно. Но войну требовалось оплачивать. К 1635 г. удвоились главный прямой налог Франции талья (от которой дворянство было практически освобождено) и косвенный соляной налог габель. В народном сознании королевский сборщик податей превратился в пятого всадника Апокалипсиса. Налоговые бунты стали повсеместными, а некоторые восстания достигли угрожающих масштабов: кроканы в 1624 и 1637 гг. на юго-западе, в 1639 г. – «босоногие» в Нормандии.

Наследие кардинала

Смерть Ришельё в 1642 г. и Людовика XIII годом позже не положила конец внутренним мятежам. Преемники – кардинал Мазарини и Анна Австрийская, регентша при четырехлетнем Людовике XIV – с удвоенным рвением продолжили политику Ришельё. Их способность удержаться у власти особенно поразительна на фоне Фронды (1648–1652) – периода ожесточенных восстаний по всей Франции, когда вся политическая элита оказалась втянутой в стремительную драму с таким количеством поворотов судьбы, что впору было ставить фарс Мольера.

Поход с рогатками Фронда – это детская рогатка, и в самом восстании ощущалось много мальчишеского. Или девичьего – ведь среди видных фрондеров было немало женщин. Когда королевские войска осаждали Париж, фрондерка герцогиня де Монпансье, дочь герцога Орлеанского, направила пушки защитников города на самого короля. Фронда оказалась последней попыткой старой аристократии воспрепятствовать становлению абсолютной монархии. Утверждают, что восстание было слишком легкомысленным для успеха. Однако для простого народа оно повлекло трагические последствия: наемники разоряли целые области во время постоянных срывов общественного порядка. Потери населения в Иль-де-Франс от голода, болезней и войны приближались к масштабам Черной смерти.

Сразу после Фронды Гастон, герцог Орлеанский, мимоходом заметил дочери: «Монархии конец, в нынешнем виде ей не выжить». Поразительно, однако, что монархия не только уцелела, но и вступила в один из самых блистательных периодов своей истории. Хотя кардинала Мазарини винили во всех бедах королевства, его победа стала триумфом модели централизованного управления, разработанной Ришельё.

Царствование «Короля-Солнце»

После смерти Мазарини в 1661 г. Людовик XIV внес небольшую, но крайне важную поправку в систему, созданную кардиналами. Двадцатидвухлетний монарх взял всю полноту власти в свои руки. Отныне король правил без первого министра, а любое противодействие королевской политике приравнивалось к измене. Юный монарх не собирался прятаться в тени, особенно на международной арене. Он страстно жаждал славы и с радостью принял прозвище «Людовик Великий» после весьма скромных успехов в Деволюционной войне (1667–1668). К счастью, военная фортуна продолжала ему благоволить. В результате Голландской войны (1672–1678) и войны с Испанией (1683–1684) Франция обрела значительные территории во Фландрии и Эльзасе, а также присоединила бургундский Франш-Конте, прежде принадлежавший Испании.

«Государство – это я» (L’état, c’est moi’)

Людовик XIV почти наверняка никогда не произносил знаменитую фразу, которую с ним связывают потомки. И все же она точно передает непоколебимую убежденность монарха в том, что верховная власть по божественной воле воплощена в его персоне. Одержимость короля собственным величием достигла эпического размаха. Со времен римского императора Августа ни один западный правитель не создал столько своих изображений в таком разнообразии материалов: гравюра, живопись, бронза, камень, гобелен, пастель, эмаль, дерево, терракота и воск. Людовик неизменно представал в величественной манере, с более или менее явными отсылками к великим фигурам прошлого – Александру Македонскому, Августу, Карлу Великому или даже античным богам.

Джованни Лоренцо Бернини. Бюст Людовика XIV. 1665

Всемирная слава и золото

Людовик жаждал не только славы в Европе, но и глобального присутствия. Ему предстояла долгая борьба, чтобы сравняться с ведущими мировыми державами.

Предшественники Людовика уже наметили основные стратегии. Генрих IV предлагал копировать голландцев, которые, по его мнению, лучше всех воспользовались торговыми преимуществами и расширили присутствие за рубежом. Пока Испания с огромным дефицитом платежного баланса находилась на грани банкротства, крошечная молодая Республика Соединенных провинций стремительно превращалась в богатейшее государство Европы. Во многом это объяснялось моделью привилегированных торговых компаний, которую впервые применили голландцы и англичане. При такой системе картели частных инвесторов получали эксклюзивные государственные привилегии в определенных сферах мировой торговли. Эта модель вписывалась в общую экономическую систему с главными принципами: наращивать экспорт, сокращать импорт и торговать на мировых рынках. Данная формула, позднее названная меркантилизмом, стала рецептом величия, которому Франция научилась следовать.

Людовик XIV сделал привилегированные компании краеугольным камнем королевской политики, опираясь на значительно усиленный флот для защиты французских купцов за морями – необходимость, которую первым осознал еще Ришельё. Во всех этих вопросах Людовика консультировал Жан-Батист Кольбер. Выходец из