Кратчайшая история Франции - Колин Джонс

купеческой среды и протеже Мазарини, Кольбер пробился в королевское окружение благодаря выдающемуся интеллекту и трудолюбию, став незаменимым министром-универсалом с 1661 г. до своей смерти двадцать лет спустя. С энтузиазмом взяв на вооружение модель привилегированных компаний, в 1664 г. он основал Вест-Индскую компанию с базой в Гавре и Ост-Индскую компанию в новом порту Лорьян в Бретани. Затем он создал аналогичные структуры для освоения торговых путей в Сенегале – главном регионе вывоза африканских рабов на плантации Карибских островов и Америки.

Ришельё уже закрепился в Карибском море на островах Сент-Китс, Мартиника и Гваделупа, намереваясь развивать табачные и сахарные плантации по английскому образцу. В 1664 г. Кольбер установил французский контроль над бывшим пиратским гнездом Сан-Доминго (нынешнее Гаити) и переориентировал его на производство сахара. Сахар и табак – товары, вызывающие зависимость и пользующиеся спросом по всему миру; Кольбера не смущало, что на плантациях, где выращивали эти культуры, использовали труд рабов, ведь того требовали государственные интересы (raison d’état oblige)… Именно он составил печально известный Черный кодекс (Code noir), регулировавший рабство во французских колониях. Обнародованный через два года после его смерти, кодекс принес Карибским островам колоссальные богатства, но министр не дожил до этого, как не увидел и чудовищных человеческих страданий, порожденных его Черным кодексом.

Черный кодекс

Ордонанс 1685 г. начинался с требования изгнать из поселений протестантов и евреев – в духе усиливавшейся религиозной нетерпимости Людовика XIV. Положения о работорговле задумывались как долгосрочные: только в 1848 г. Черный кодекс был полностью отменен. В документе почти нет проблесков человечности. Владельцам предписывалось заботиться о душе и теле рабов, давать им образование и не заставлять работать по воскресеньям. Но эти послабления меркнут на фоне чудовищной жестокости, регламентировавшей все остальные стороны жизни рабов – от поимки и продажи до суровых телесных наказаний и смертной казни за малейшее неповиновение.

Успех на внешних рынках требовал развития собственной промышленности. Кольбер верил, что наращивание экспорта и сокращение импорта, особенно дорогих промышленных товаров, постепенно оздоровит французскую экономику. Генрих IV первым опробовал этот подход. Основав мануфактуру Гобеленов в Париже, он хотел удовлетворить спрос богатой элиты на изысканные ковры фламандского типа. Это давало дополнительное преимущество: иностранцы покупали французские товары, привозя в страну драгоценные металлы и ослабляя конкурентов.

Кольбер полностью воспринял этот централизованный, дирижистский подход. При нем национальное благосостояние строилось на творческом государственном вмешательстве в экономику. Помимо гобеленов, он поддерживал производство шпалер в Бове, ковров на мануфактуре Савоннери в парижских предместьях, зеркал в Сен-Гобене и дешевых имитаций вожделенного японского и китайского фарфора в Сен-Клу. Эта политика сочеталась с агрессивными таможенными тарифами, призванными оградить страну от зарубежных конкурентов.

Два лица великого века

Не все многочисленные экономические начинания Кольбера принесли плоды. Государство печально пренебрегало сельским хозяйством, которое давало работу трем четвертям французов и француженок, но уже давно пребывало в упадке. И все же к смерти Кольбера в 1683 г. экономика находилась в приличном состоянии. Следуя примеру голландцев и англичан, Кольбер помог превратить Францию в торговую и промышленную державу мирового масштаба, а его дирижистский путь развития – «кольберизм» – проложил дорогу для будущих политиков. 1680-е гг. стали апогеем царствования Людовика XIV. Франция утвердилась как глобальный игрок, а победоносные войны короля во славу величия превратили Францию, по словам одного панегириста, в то, чем век назад была Испания, – «грозу Европы».

Но для Людовика величие заключалось не только в военных победах, но и в культурном превосходстве. Показные культурные проекты были формой мягкой силы, дополнявшей военную мощь. Как абсолютный монарх по божественному праву, Людовик требовал беспрекословного повиновения внутри Франции. Но он также стремился убеждать, соблазнять, очаровывать и по возможности поражать европейскую элиту культурным превосходством своей страны. Апологеты Людовика вплоть до революции 1789 г. и после нее превозносили его роль в создании Великого века.

Как это могло быть: первоначальный проект восточного фасада Лувра в итальянском стиле работы Бернини (вверху) и французская классическая колоннада, построенная в итоге

Краеугольным камнем культурной политики Людовика стали академии, объединявшие ученых и деятелей искусств. Образцом послужила Французская академия, основанная Ришельё в 1635 г. для развития французского языка как средства ясного выражения мысли. Вдобавок Академия живописи и скульптуры (1648) стала официальным арбитром художественного вкуса и профессиональных стандартов. Вскоре к королевским академиям добавились: танца (1661), надписей и изящной словесности (1663), наук (1666), архитектуры (1671) и музыки (1672).

Основание Французской академии в Риме в 1666 г. свидетельствовало о неугасающем интересе к итальянскому искусству и античному наследию. Однако в 1671 г. произошел переломный момент, когда Людовик пригласил величайшего художника эпохи Джованни Лоренцо Бернини спроектировать новый восточный фасад Лувра, но отверг проект итальянца и отправил его восвояси. По совету своего научного консультанта Шарля Перро (автора знаменитых сказок) Людовик поручил проект его брату-архитектору Клоду. Посыл был ясен: в культуре французы теперь превосходят лучших из лучших во всем мире.

Королевский французский

В 1694 г. вышло первое издание словаря Французской академии. Его предписания звучали с властной категоричностью эпохи Людовика XIV. Одобрялось только «изящное употребление» – язык, на котором говорили в присутствии монарха придворные, ораторы и поэты. Слова, признанные вульгарными, провинциальными, деревенскими или плебейскими, попросту изгонялись как недостойные королевского французского. Академия обрушилась на местные говоры и диалекты, вводя правила единой орфографии. Благодаря академикам французы теперь едят сыр и спаржу (fromage и asperges), а не formage и asparges. Многие устаревшие слова были запрещены, хотя академики сохранили исторические написания (corps, temps и т. д.) и немое «е» на конце слов. В итоге они узаконили такие сложности языка, которые до сих пор мучают каждого школьника на диктанте.

Хотя академии, казалось, чрезмерно увлекались установлением границ хорошего вкуса, они также поддерживали писателей и мыслителей. Их властный подход мог бы стать удушающим. Но на практике он оказал стимулирующее воздействие, привлекая ко двору лучшие умы эпохи. Большинство литературных гениев Великого века – Корнель, Расин, Мольер, Лафонтен, Шарль Перро и мадам де Севинье – отчасти обязаны своим успехом государственному покровительству.

Людовик также привлек лучших мастеров изобразительных искусств. В начале правления он тесно сотрудничал с Кольбером в архитектурных проектах классического стиля, которые должны были превратить Париж в «новый Рим» с триумфальными арками в придачу. Но буйный город редко приходился Людовику по душе. Он начал тратить все больше времени и сил на превращение бывшего охотничьего домика в сельском Версале во дворец, достойный Людовика Великого.

Версальский проект всерьез начался в 1660 г., когда Людовик переманил у Николя Фуке трех человек, создавших великолепный замок первого министра в Во-ле-Виконте в тридцати милях к юго-западу от Парижа.