Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

есть своего рода семейный совет (поскольку все князья были Рюриковичами). В эпоху Древней Руси созывал съезд, как правило, Великий князь Киевский, он же и председательствовал на нем. Можно считать, что съезды князей были одним из важнейших органов власти в Древней Руси в домонгольское время, то есть в XI–XII вв. Практика княжеских съездов сохранялась вплоть до XIV в.

Как мы бы сказали сейчас, к компетенции съездов относились ключевые вопросы внешней политики, войны и мира, территориальные границы княжеств, а также вопросы, связанные с иерархией князей друг относительно друга. Здесь же проходил своего рода арбитраж, рассматривавший взаимные претензии властителей русских земель. Решения съездов имели иногда очень важный характер. Так, например, Любечский съезд 1097 г. ограничил перемещения князей пределами владений их отцов, что дало повод для множества конфликтов между княжествами. В любом случае поводов для различных взаимных претензий было, как несложно догадаться, предостаточно, особенно если принять во внимание сложную систему наследования власти, принятую на Руси. Речь идет о лествичном праве.

Обычно считается, что лествичное право наследования установил Ярослав Мудрый, но аналогичные схемы наследования существовали не только в Древнерусском государстве, оно было известно в некоторых других странах, так что, возможно, на Руси это было своеобразной фиксацией каких-то не вполне оформленных до того норм обычного права: «Если же вы будете ненавидеть друг друга, жить в распрях и вражде, то погибнете сами и погубите землю отцов и дедов своих, которые добыли ее трудом своим великим. Живите мирно, слушайте брат брата. Я же поручаю свое место старшему сыну моему и брату вашему Изяславу, его слушайте, как меня бы слушались, он будет вместо меня».

Суть такой схемы наследования сводится к тому, что сначала власть передается по горизонтали от старшего брата к младшему, а от младшего брата уже по вертикали к сыновьям старшего брата. За ними в очереди следуют сыновья следующих братьев от старшего к младшему и далее по нисходящей.

Ярослав Мудрый. Реконструкция С. Герасимова, 1939 г.

Немудрено, что при столь сложной схеме и при множестве наследных князей каждого уровня споры о том, кто в каком городе должен «сидеть», то есть править, были неминуемы. Если добавить к этому, что часть княжеских сыновей вообще оставались без своего наследного владения, то можно представить, какие страсти по этому поводу кипели при обсуждении наболевших вопросов на съездах.

Первый достоверно известный съезд Рюриковичей состоялся в 1026/27 г. в Городце (каком именно, точно не известно, тогда их существовало два). Участвовали в нем сыновья Владимира Крестителя Ярослав Мудрый и Мстислав Тмутараканский. После 1231 г. уместно говорить только о съездах локальных, подобных тем, которые проходили и раньше в отдельных княжествах, но единого государства более не существовало, так что необходимости и возможности организовать подобное мероприятие не было. Последний известный нам съезд князей прошел в Переславле-Залесском в 1374 г. по случаю крещения Юрия Дмитриевича – сына московского князя.

Мы не имеем сведений о порядке организации княжеских снемов. Летописные свидетельства скупы и немногословны. Имеются лишь сведения о факте события, иногда очень краткие, а также о принятых решениях. Зато мы знаем, что, несмотря на упоминания о клятвах с целованием креста, то есть самых надежных, как было принято считать, решения съездов выполнялись далеко не всегда, а клятвы не раз нарушались.

Так что рисунок И. Билибина, замечательного русского художника конца XIX – начала XX в., в значительной мере является авторской фантазией. Хочется задать немало вопросов и по части княжеской одежды и прочих изображенных им деталей, но надо ли? Настроение автор передал блестяще, причем, весьма вероятно, то, которое частенько и царило на подобных встречах властителей Древнерусского государства.

Половецкий набег

Придоша половци на Русьскую землю…

Лавр. летоп. 6569.

Набег половцев на Русь. С картины К.В. Лебедева

Южнорусская равнина, сливающаяся у Каспийского моря с широкой азиатской степью, с незапамятных времен представляла исключительные удобства для жизни кочевников. Волны кочевого населения, издревле перекатывавшегося с востока на запад, здесь задерживались иногда надолго: роскошная травяная растительность черноземной степи была слишком привлекательна.

На заре нашей истории эта степь была грозной силой, которой недавно поселившиеся по Днепру и не окрепшие еще славянские племена на первых порах поневоле должны были подчиниться. В VII–VIII столетиях, когда славяне впервые стали лицом к лицу с черноморскою и прикаспийскою степью, она была заселена сравнительно культурным и мирным народом – хазарами, поддерживавшими широкие торговые сношения с Византией и Арабским Востоком; и хотя славяне должны были платить им дань, тем не менее соседство с хазарами, народом с развитой гражданственностью, а также вековая культура Южной России, восходившая ко временам Перикла, наконец, близость Востока и Византии – все это имело благотворное влияние на Приднепровье и давало южной жизни иной уклад сравнительно с жизнью сурового и отдаленного Севера.

Великий водный путь «из варяг в греки» понемногу втянул славян в общий торговый оборот, связывавший Балтийское поморье с далекой Византией и переходивший своими боковыми путями на Дон, Волгу и Каспий.

В связи с этою сетью экономических отношений, постепенно развертывавшихся, у славян появляются рынки-погосты, и племенной быт переходят в областной, руководимый высшим военно-торговым классом промышленных центров Приднепровья. Однако этот медленный хозяйственный процесс, подготовлявший почву для политического и гражданского объединения Днепровской Руси, получил вскоре первый сильный удар со стороны степи. В начале IX века с востока в тылу у хазар появляются кочевники – печенеги и торки.

Несмотря на сопротивление хазар, дикие орды в 30-е годы IX века прорываются сквозь хазарские поселения и кочевья на запад, за Дон, и засоряют дотоле чистые степные и речные дороги днепровских славян. Хазарская власть уже не в состоянии была оберегать славянских купцов на востоке. Главные торговые города Приднепровья должны были сами взять на себя защиту своей торговли и торговых путей.

С этого времени города начинают вооружаться, опоясываться стенами, запасаться ратными людьми, и на сцену русской истории выступают варяги.

Обязанность варяжских князей «блюсти Русскую землю и иметь рать с погаными» заставляет их увеличивать на окраинах количество укреплений. Уже Олег, по словам летописца, «нача городы[16] ставити»; Владимиру вкладываются в уста слова: «се не добро, еже мало городов около Киева», и он строит их по Десне, Остру, Трубежу, Суле и Стугне, заселяя их ратными людьми и соединяя их валами, частоколом и засеками, которые тянулись на десятки верст. Все княжение Владимира проходить в упорной борьбе с печенегами, которые раскинулись по обеим сторонам Нижнего Днепра восемью ордами.

Около половины X века передовые кибитки печенегов начинались на расстоянии лишь одного дня пути от Киева. В начале XI века после полувековой упорной борьбы, Русь успела пробиться в степь на один день пути, то