Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

этой лестницы качественных различий не были замкнуты: по мере улучшения фактической обстановки человек сам собою поднимался на следующую ступень. И мы замечаем в жизни Киевской Руси, благодаря изобилию природных богатств и оживленной внешней торговле, признаки значительных успехов в развитии материальной и духовной культуры.

В частности, положение простого свободного сельчанина-смерда может быть названо довольно благоприятным. Пищей и одеждой он был обеспечен в достаточной мере; он имел право собственности, которым пользовался или на личном, или на общинном начале; его земля и конь, необходимый для обработки земли, пользуются защитой обычного права, и верхние слои, предпринимая войну, боятся, как бы не «погубити смерды и ролью их» (ролья – пашня смердов); и если «за княжь конь» полагалось «3 гривне», то «за смерде 2 гривне» продажи (продажа – штраф в пользу князя в обеспечение общественных интересов). Как свободные лица, смерды несут в составе того общества, к которому принадлежат, повинности в пользу государства и платят дань князю; они носят оружие, входят в состав войска, юридически ответственны за свои поступки и не подлежат наказанию без приказа подлежащей власти. Наконец, несмотря на то что они составляют низший класс свободного населения, они при удаче могут подняться в самые высшие его слои (среди галицких бояр находим двух «от племени смердья»).

Но к XII веку, когда развивается крупное землевладение, положение смерда начинает изменяться к худшему: древнерусское свободное село, населенное смердами, начинает уступать свое место селу частного землевладельца, населенному холопами и полусвободными наймитами и закупами. Частному землевладению – княжескому, боярскому и монастырскому – нужны рабочие руки, и нужны в большом количестве: и «челядь» становится необходимой его принадлежностью. Отсюда стремление раздобыть «страдника», то есть холопа-земледельца. Таких возможностей было две: взять «в полон» людей у соседа и превратить свободного смерда сначала в «ролейного наймита» или «закупа», а потом и в «обельного холопа»[17].

Княжеские усобицы XII века, когда родовые счеты не могли уже иметь решающего значения, во многих случаях объясняются борьбой за землю и рабочие руки. Весьма распространенным военным обычаем князей было, вторгнувшись во вражескую страну, разорить ее и набрать как можно больше пленных; по тогдашнему русскому праву они обращались в рабство и селились на частных землях князя и его дружины, с которой князь делился своей добычей[18].

В борьбе с соперником первым делом было пожечь его села и забрать его хозяйственные запасы, хлеб, скот, челядь. Летописец XII века, рассказывая об удачном вторжении князя в чужую волость, иногда заканчивает рассказ замечанием, что победители воротились, «ополонившись челядью и скотом».

При таком положении вещей смерду приходилось выбирать между смертью и неволею, и он из двух зол естественно предпочитал второе. Не будучи в силах, при слабой заселенности страны, сплотиться и противостоять вооруженной силе, смерд ищет защиты у властного боярина или князя, который мог оградить его от покушений соседа и набегов степняка. К этому присоединяется еще уменьшение количества свободных земель и невозможность вести самостоятельное хозяйство, и вот свободное население Приднепровья постепенно становится в зависимость от богатых владельцев – князей, бояр и монастырей. Чтобы поправить свои дела, поднять свое разоренное русским или иноплеменным набегом хозяйство, смерд или нанимается в батраки и становится «ролейным наймитом» в княжеском или боярском селе, или берет у богатого соседа ссуду – деньги, семена на посев, плуг, борону и рабочую лошадь. Пока он не отработает своего долга или не возвратит ссуды с процентами, он находится в тяжелой зависимости от кредитора; смерд становится «закупом».

Закон суров: он тщательно ограждает интересы капитала и крупного землевладения. Нет ничего легче, как впасть в зависимое положение. Стоит только дать хлеба или показать дорогу беглому холопу или рабе, и смерд уже платит хозяину штраф в 5 гривен за холопа и 6 гривен за рабыню, то есть их рыночную стоимость; поможет смерд бежавшему, утаит его – он платит не только убытки, понесенные хозяином, но и «продажу», т. е. штраф в пользу князя, в размере 12 гривен. Задолжал смерд – он уже или становится вечным работником на господина со слабой надеждой на свободу, или, как неоплатный должник, продается в рабство (насколько низка была заработная плата сравнительно с размерами штрафа, видно хотя бы из того, что годичная заработная плата двух женщин равнялась одной гривне).

Правда, интересы закупа ограждены тогдашним обычным правом: в случае обиды закуп может жаловаться суду на своего господина; хозяин не может ни бить закупа, «сам не зная за что, без вины», ни взыскивать с него слишком высокую цену за пропавшую по его вине вещь; отработав свой долг или дослужив свой срок, закуп или наймит становится опять свободным человеком. Однако «за дело» его все же можно бить, на суде он может быть свидетелем только «по нужде» и то в «малом иске», а если он, видя, что долга отработать никогда не будет в состоянии, вздумает бежать, то, будучи пойман, он становится холопом навсегда. А положение холопа еще тяжелее, оно прямо безотрадно. Холоп приравнивается к вещи: его можно продать, его можно истязать; за убийство холопа господин не отвечает.

К описываемой эпохе и относится изображенный на картине разгром боярского двора средней руки[19].

Застройка боярской усадьбы в районе Киева. Реконструкция В.А. Харламова

На берегу реки раскинулось село и боярская усадьба; она обнесена тыном или столпьем; кто был победнее, довольствовался изгородью из кольев и плетня. Главную часть высоких хором боярина составляет «истопка» – это зимнее жилье с муравленой или простой кирпичной печью; через обширные крытые «сени», которые служат приемной комнатой, идет ход в «клеть» – летний покой, который часто служит и кладовой для более ценных вещей: оружия, меди, свинца и всякого другого добра. В «подклети» или подвале – нижней части хором – живут «людие» и хранятся домовые припасы, которые должны быть под рукой: мука, соль, хлебы, копченое мясо, сало, а также что попроще из вещей – порты, холст, овчина, всякого рода «скора», воск, оружие для людей, глиняные горшки и другие предметы домашнего обихода. В покоях стоят кровати, лари для более ценной одежи, узорочья, паволок, дорогих шкурок и всякого «рухла», а на полках жбаны, мисы, ковши, ложки и разная домашняя утварь; скамьи, столы и стольцы (табуреты) по стенам, а также разбросанные кое-где на полу и скамьях медвежьи или рысьи шкуры дополняют незатейливое внутреннее убранство хором, придающее им несколько суровый, но своеобразный вид.

По соседству с хоромами во дворе находится церковь, а также различные дворовые строения, крытые соломой. Среди этих построек выделяется, прежде всего, «одрина» – помещение, предназначенное для разных надобностей; одрина могла служить прохладным