Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

Вдруг в воздухе задрожал удар и замер. За первым последовал второй, затем – третий. Это удары в било, призывающие монахов идти в церковь.

С первым ударом тихий дремлющий монастырский двор оживляется. Старец-игумен с большою седой бородою, в длинной мантии, в сопровождении двух послушников, опираясь на посох, бодро направляется к церкви, вслед за ним – доместик с книгою (он распоряжается и управляет пением и чтением в церкви). Покидают свои кельи и другие иноки и чинно текут в церковь. Спешат водоносы слить воду, торопится вратарь закрыть дверь, последние удары делают работающие топором…

Присмотримся внимательнее к тому, что изображено на монастырском дворе, вглядимся в фигуры иноков, познакомимся поближе с тем, как создался монастырь и как в нем складывается своеобразная жизнь.

Место, где расположился монастырь, изображенный на нашей картине, раньше было покрыто лесом. Остатки леса уцелели еще за оградой. На монастырском же дворе осталось от этого леса только одно стоящее у церкви дерево. Это дерево – безмолвный свидетель того, как возник и как жил все время наш монастырь.

Когда у князя его любимый сын «к Господу отыде», опечаленный глубокою скорбью отец решил сделать «богоугодное дело»: «нача здати» здесь, недалеко от города, на давно облюбованном месте, «церковь во имя Пресвятой Богородицы» и «обитель монашествующих при ней содела». Монастыри XI–XII веков устраивались в городах или поблизости от них на вспольях и подгородьях. Монастырей, поставленных в пустынной местности в удалении от жилья человеческого, не было. Единственное исключение – Новгородский Хутынский монастырь в 10 верстах от Новгорода. Близость монастырей к городу объясняется тем, 1) что в Греции монастыри в это время основывались в городах или около них, 2) что монастыри строились главным образом князьями и боярами около своего местожительства, 3) что христианство первоначально сосредоточивалось в городах и около них, 4) что монахи легче могли находить себе последователей в более подготовленном к христианству городском населении.

В «том лесу» соседние смерды за плату от князя «посекали дерева, жерди и хврастие»; извозники-наймиты возили на место бревна и доски, кирпич и камень; артель древоделей-плотников под управлением рядчика-старейшины рубила для иноков однообразные небольшие кельи с малыми оконцами и рядом с ними более обширную клеть с сенями для общей трапезы (см. картину), а далее – амбары для хлеба, подклеть для других припасов, хлевы для скота и вокруг всего этого ставили столпье – тын[21] с высокими башнями и воротами для выхода. Затем «каменные здатели» посредине двора, на «назнаменованном месте», вывели церковь уже освященного обычаем византийского образца в виде куба с алтарным выступом на восточной стороне. Толстые массивные стены они сложили из местного камня и кирпича, спаяв все вязким и крепким раствором извести. Каждую стену они расчленяли вверху на три арки, по аркам и сводам они изогнули и крышу, главу покрыли оловом, и всю церковь «известью обелили». По мере сил и уменья древоделам и каменным мастерам помогали монахи, участвуя трудом в «сограждении» своего монастыря. Среди них оказался один искусный в иконописании инок: еще в детстве он хорошо научился этому искусству, будучи отдан мастерам, расписывавшим в городе церковь. Он украсил стены церкви живописью и изготовил немало новых икон.

Вид на Киево-Печерскую лавру, один из первых русских монастырей.  С рисунка XVII в.

Так «начался» монастырь. На постройку и содержание его князь, «имея великую любовь к Святой Богородице», «вдал на всю жизнь свою, пока жив», доходы с двух волостей, «по смерти в животе своем с княгинею – 600 гривен серебра и 50 гривен золота», чтобы иноки поминали вечно и молились за основателя и его семью по их смерти[22]. Сделали вклады и богатые люди – бояре, завещав похоронить себя и своих родных в монастыре, веруя, что всякий положенный в обители будет помилован, хотя бы и грешен был. Нашлись и такие, которые из уважения к монастырю приносили «на утешение братии и на строение обители» от имений своих денежные вдаяния «села с челядью, рыбные ловища на потребу монастыря», для «питания странных, старых и немощных, в недуги впавших и на прокормление в гладе», отдавали монастырю и бортные леса «на посвет» – для воску на свечи (церковь освещалась и маслом. За недостатком деревянного масла выбивали масло из конопли). Из поминальных вкладов, всяких вдаяний и прилогов княжей семьи и бояр, из посильных взносов различных людей составились средства для жизни монастыря. Эти средства в соединении с тем, что получал монастырь от разработки свободных земель, которые трудом иноков и сельчан расчищались от леса и превращались в луга и пашни, дают монастырю полную возможность существовать «нескудно», без роскоши, но в довольстве: всего хватает на содержание братии, на прокормление сирот и нищих и даже на украшение храма.

Монашество имеет различные бытовые формы. Начальная его форма – анахоретство, или отшельничество, когда иноки уходят в пустынное место и вдали от людей уединенно подвизаются. Эта форма так же, как вторая форма монашества – келлиотство или особножитие – перешла к нам из Византии со второй трети X века, за полстолетия до крещения киевлян. Келлиоты селились около церкви, на погосте, слободкой, ставя каждый для себя келью. Руководство жизнью вверялось приходскому священнику – иеромонаху. Жизнь в этих слободках не была особенно стеснена. Надевший монашескую одежду, если не хотел, мог не изменять образа жизни, не подвергать себя никаким ограничениям, но благодаря монашескому одеянию пользоваться почетом и даяниями. Такие слободки и были древнейшим видом русского монастыря. Других монастырей на Руси не было до половины XI века, когда был принесен в Киев «устав чернец Студийских», Федора Студита, вводивший третью форму монашества – киновитство или общинножитие – с общим имуществом и одинаковою для всех жизнью. Запись, сделанная патриархом Алексеем между 1034 и 1043 гг. для монастыря Успения Богородицы в Константинополе и заключавшая устав церковного богослужения и жизни монашеской, была принята на Руси и положила основу для истинного монастыря со строгими правилами жизни. Настоящих общинножитных монастырей было немного, 4–5 в области, кроме Киевской и Новгородской области, где число их доходило до 17–18 в каждой. В Киеве, где великокняжеский престол занимали князья из разных родов и семей, каждый род или семья, при желании иметь свой монастырь, строили новую обитель. В Новгороде основывали монастыри не столько князья, сколько богатые бояре. В других землях, где плотно сидели княжеские роды, прибавлялось мало новых обителей. В промежуток между IX и XIII веком насчитывают всего 70 монастырей. Больше всего было монастырских слободок,