Картины Древней Руси - Станислав Эдуардович Ермаков

всех укоряют»; там «восхищают земную честь и власть, сан и славу». В монастыре желают подчинить языческую гордыню и необузданность христианскому смирению. Здесь воспитывают уважение и любовь ко всякой кротости. «Не имей буести, ни гордости, ибо в сердце гордого обитает дьявол, и слово Божие не может утвердиться в нем», – учат иноки. Здесь – против коварства и обмана: «Не буди ино на сердце, ино на устех», здесь проповедуют терпение, перенесение досады, клеветы, поношения. «Чем хочешь спастись, – говорят здесь, – если и постник, и трезвенник, и нищ, и без сна пребываешь, а досаждения не терпишь, не увидишь спасения». Вместо богатыря физической силы здесь выдвигают богатырей духа, нравственной мощи, вместо примеров коварства и насилия – образцы любви к ближним и помощь страждущим. «Тех, кто мало причастен свету, тех житие и тех правопуть приими, тех нравы ты взыщи со всею силою и со всею кротостью». К этому призывает монастырь.

Для того чтобы пересоздать таким коренным образом самого себя и свою жизнь, нужны яркая мысль, горячее желание и сильная воля. Это удел не всех, а только немногих избранных, тех, у кого есть жажда спасения и духовная крепость, кто имеет силы для борьбы с самим собой и способен к самоотречению и подвигу.

Среди иноков есть такие, которые, «как земля, жаждущая воды», приняли слово Божие, которые со всею горячностью новых последователей отдались иночеству. Это истинные монахи, искренно ценящие высокие идеалы и всю жизнь остающиеся им верными, упорно борясь за осуществление их.

Таков старец, благочестивый постник, усердный молитвенник и трудолюбец. В миру он вел бурную жизнь. Затем он пришел к мысли, что все в этой суетной жизни обманчиво, что все земное протекает, проходит мимо, а будущие блага непреходящи и вечны, и бесконечно Царство Небесное, уготованное Богом любящим его, и он решил уединиться в монастырь, чтобы молиться и каяться, «искупить многие смерти от своих рук». Когда он вступил в обитель, он не знал грамоты, был «невежа словом». Здесь он выучился читать и писать и отдался письму как богоугодному делу, как подвигу иноческому. Немало он изготовил книг для своего монастыря, для других обителей, для князей и бояр. Написал он не один служебник, Псалтирь, Евангелие и Апостол, написал и кондакарь[27] с нотными знаками – крюками, «так как книгам хитер был писати». Теперь он стар, слаб глазами, не может писать так, как писал раньше, и он приохотил к делу писания одного способного инока. Он научает его, какой нужно выбирать пергамен, как нужно его разглаживать и зачищать, какие оставлять «берега» – поля, как прочерчивать острием на страницах линии для правильности письма, как чинить перо[28], как составлять чернила и киноварь (киноварь – минеральная красная краска). Внимательно следит за ним старец, чтобы он точно и правильно списывал, чтобы не ломал пера, не портил и не пачкал рукописи, удаляя тех, кто приходит к нему, рассеивает и мешает столь важному делу. Уже более шести месяцев работает над перепиской Евангелия молодой писец. Сидя за аналоем, на котором разложены «харатьи» (харатья или хартия – пергаменная рукопись, отсюда «харатейные списки»), тщательно, медленно, с любовью выводит он красивые буквы крупного четкого уставного письма, успевая написать не более полутора листов в день. Работа уже близится к концу. Остается написать киноварью на остальных листах пропущенные начальные буквы да дать собрату иконописцу, чтобы тот искусной рукою нарисовал ему красками и золотом заставки в начале глав. Закончит тогда свой труд инок, означив год, число и месяц начала и окончания письма, и сделает приписку, в которой выразит радость об окончании долгой работы и будет просить, чтобы его книгу читали, «справливая Бога для», не кляня его за описки.

Примером скорого писания может служить «Апостол» 1220 года в 240 листов в лист, написанный в два месяца без нескольких дней, то есть по 4½ листа в день. Образцом обычного письма является Остромирово Евангелие 1056–1057 года, изготовленное дьяконом Григорием для новгородского посадника Остромира при 294 листах в лист в 7 месяцев, то есть 1½листа в день. При медленности работы стоимость книг была значительна. За молитвенник Владимир Ярославович Галицкий заплатил 8 гривен кун (от 20 до 100 руб.). Книги, как драгоценность, хранились в кладовых. От XI века до нас дошло около 30 книг, от XII века – около 65.

Тут же, в келье, подле него работает и его руководитель – старец. Он то сучит нитки, то заготовляет доски и кожу для переплета, то вплетает написанные тетради[29], то сам берется за перо, чтобы продолжать начатый им летописный свод (летописный свод – компиляция из летописных заметок, т. е. записей событий с хронологической датой, и летописных сказаний, т. е. цельных рассказов о выдающихся событиях; соединение нескольких сводов – летописный сборник). В течение нескольких лет подряд, из года в год он заносит в свою запись события, которые совершаются на его глазах. Он внимательно отмечает изменения и события, которые происходят в церковной жизни вообще и жизни монастыря в частности, записывает поставление и смерть игуменов и епископов, построение и возобновление церквей и монастырей, пожертвования на обитель, нашествия и невзгоды, неурожаи, морозы, зловещие знамения. К тому, что он видел сам, он присоединяет и то, что узнает из живых рассказов современников о совершившемся в городе и княжестве. Недавно он получил новые сказания, и хочется ему дополнить ими свою запись. Нелегкое это дело. Нужно все сопоставить, привести в связь, примирить, найти места для вставок и искусно внести их. Со скорбью он говорит о княжеских междоусобиях, об отсутствии братолюбия, осуждает нарушение прав и религиозных обязанностей, непонимание пользы Русской земли, приверженность к языческой вере. Спокойное течение его рассказа прерывается иногда диалогом, когда он повествует о том, чего свидетелем был сам. И творит свое дело старец, не подозревая того значения, какое получит позднее труд, написанный его рукою в тиши кельи, для изучения многих сторон жизни Древней Руси.

«Как звезда светится» и другой инок глубокого благочестия и смирения. Родом он знаменитый боярин[30]. Слыша еще в детстве о великих подвижниках[31], он рано положил в сердце своем твердое намерение быть их подражателем. Он отказывался от детских игр, не любил одежд светлых, надевал рубища и работал вместе с рабами со всяким смирением. Тайком от всех он заказал себе у одного кузнеца железные вериги, ходил в них, не смущаясь тем, что они натирали ему тело до крови и ран. Воодушевившись словами Писания, отвергнув все просьбы родных, он решил принять пострижение. Несколько