Торговец дурманом - Джон Симмонс Барт

отцом, по крайней мере, до разрешения от бремени; но правда в том, что жил я целиком за счёт полковника и без него мигом был бы разоблачён как совершенный нищий. Повезло, что Люси сэкономила несколько фунтов, которые доверила мне – этого как раз хватило на еду и прокорм, да на съем этой вшивой каморки.

Тщетно, по словам Бертрана, пытался он разузнать новости о судьбе Эбенезера и пустить в ход ту законную стратегию, которую разработал: до возвращения полковника руки у него были связаны нехваткой денег и влияния.

– В любом случае игра кончена, – заключил он мрачно. – На следующей неделе полковник Роботэм вернётся в Талбот, и если не узнает правду от вашего отца, то догадается о ней, узрев, в каком я виде. А то ещё сам господин Эндрю разыщет меня здесь, когда ему станет известно, что вы не в Молдене – мне было бы не ускользнуть от него в этот последний раз, не предупреди меня ваша сестра о его прибытии…

– Где ты нашёл Анну, и где она сейчас?

– Это она нашла меня, – ответил Бертран, – в тот же день, когда высадилась в Мэриленде. Она явилась искать вас в эту комнату, где, как известно всему Сент-Мэри, проживает Лауреат. Я поначалу даже не узнал её, так она постарела.

Эбенезер покривился.

– Моя особа застала её врасплох, как и сама она – меня. Я рассказал ей всё, что знал о ваших невзгодах, не упомянув собственных, и при том молитвенно попросил госпожу Анну не срываться бездумно с места, ибо незачем, но она в тот же день пересекла Залив, будь там предатели или нет, чтобы либо выходить вас, либо быть умерщвлённой на вашей могиле.

– Милая, дорогая сестра! – вскричал Эбенезер и вспыхнул, вспомнив утреннюю речь Берлингейма. – Что было дальше?

– Она нашла шлюп до реки Литл-Чоптанк, – ответил Бертран. – Позднее, под лестницей, я переговорил с капитаном, и он сказал, что госпожа Анна сошла в месте под названием Тобакко-Стик, самом близком к Кук-Пойнту, где он бросал якорь. Ни я, ни кто-то ещё, насколько мне известно, с тех пор ничего о ней не слышал.

– Всемилостивый Боже! Ничего?! – Эбенезеру пришла в голову мысль столь чудовищная, что перехватило дыхание: не было сомнений, что Уильям Смит был крайне зол после его побега из Молдена в нарушение договора, а Джоан Тост – ещё пуще, будучи брошенной; вдруг бедная Анна угодила к ним в лапы, и они отомстили ей за деяния брата?!

– Храни её Небеса! – прохрипел он Бертрану, с трудом вставая со стула. – Они могли принудить её к проституции! Откуда нам знать, что сию минуту какой-нибудь грязный плантатор или огромный темнокожий дикарь…

– Эгей, сэр! Что вы такое говорите? – Встревоженный лакей поспешил стукнуть хозяина по спине, потому что у того начались рвотные спазмы.

– Найми нам лодку, – приказал Эбенезер, когда отдышался. – Мы немедленно отправляемся в Молден, и к чёрту последствия! – Не упоминая бегства от Джоан Тост, он с посильной лаконичностью поведал удивлённому слуге о прискорбном положении имения, обстоятельствах своего отъезда, о своём спасении Генри Берлингеймом, о чудовищном заговоре в Провинции и об особенной опасности для Анны, независимо от того, прибыл ли Эндрю в Кук-Пойнт раньше неё. – На переправе расскажу тебе больше, – пообещал поэт. – Нельзя терять ни минуты!

– Я знаю подходящего капитана, – отважился высказаться Бертран, – а ваш бондарь убьёт меня так же запросто, как полковник Роботэм, когда найдёт, но, сказать по правде, у меня осталось не больше шиллинга от денег Люси…

Гнев Эбенезера разгорелся от напоминания заново, он был опять готов накинуться на слугу за обращение с Люси Роботэм, однако осёкся и вздрогнул от разочарования.

– Денег у меня хватит, – буркнул он, не удосужившись объяснить их происхождение.

На берегу они нашли капитана, о котором говорил Бертран. Этот джентльмен, несмотря на поздний час и скверную погоду, за возмутительную цену в три фунта стерлингов согласился довезти их в своём рыбацком судёнышке до Кук-Пойнта. Когда они уже собрались грузиться на борт, Эбенезер вспомнил о запланированной встрече у ратуши.

– Проклятье, я напрочь забыл – мне нужно оставить весточку Генри Берлингейму, он отправился просить о помощи Джона Куда. – При виде изумления Бертрана, поэт улыбнулся. – Это слишком длинная история, что излагать её сейчас, но скажу одно: этот Тим Митчелл, который послал тебя сюда, никакой не сын капитана Митчелла, а Генри Берлингейм.

– Вы шутите! – Лицо лакея исказилось от ужаса.

– И никакая иная христианская душа, – подтвердил поэт.

– Тогда вам нужнее не весточки, а молитвы, – сказал Бертран. – Помоги нам всем Бог!

– Что ещё за вздор?!

– Для того, чтобы найти Джона Куда, вашему другу достаточно заглянуть в свой стакан, – объявил лакей. – Он и есть Джон Куд!

Глава 4. Поэт пересекает Чесапикский Залив, но попадает не в пункт назначения

– Это святая правда, клянусь! – упёрся Бертран. – Для новостей нет места лучше, чем таверна в Сент-Мэри, и все эти месяцы я держал глаза и уши востро. Каждый его наёмник знал, что Тим Митчелл – замаскированный Джон Куд, а вы теперь сказали, что ваш господин Берлингейм был Тимом Митчеллом, но ей-богу, я должен был догадаться раньше! Это целиком и полностью он!

– Такое утверждение нелегко воспринять по причине его невероятности, – покачал головой Эбенезер. Тем не менее он не вознегодовал, как бывало прежде, когда лакей злословил его бывшего наставника.

– Ну же, поверьте мне, сэр, это ясно, словно детская задачка! Только подумайте: где вы впервые услышали об этом дьяволе Джоне Куде?

– От лорда Балтимора перед тем, как отбыл, – ответил Эбенезер. – То есть…

– А когда Куд насадил в Провинции раздоры и мятежи? Не в том ли самом году, когда сюда пожаловал Берлингейм? И разве не правда, что всякий раз, если господин Берлингейм оказывается в Англии, он говорит, что и Куд находится там?

– Но Боже упаси…

– По-вашему, господин Берлингейм смог бы хоть две минуты сходить за Куда перед Слаем и Скарри, а уж тем более провести в их компании три месяца? Не верится!

– Однако у него замечательный дар перевоплощения, – возразил поэт.

– Да, он перевоплощается! Судя по всему, что я слышал от вас и других, он выдавал себя за Балтимора, Куда, полковника Сэйера, Тима Митчелла, Бертрана Бёртона и Эбена Кука, а то и ещё за кого, и ни разу не попался! Но какой главнейший талант Джона Куда, если не тот же самый? Разве он не разыгрывал священника, министра, генерала и кого-то там ещё? Разве он не предпочитает путешествовать непременно