Тег #Противостояние - Ник Тарасов

Двадцать шесть сообщений.

Первые три — пересказ статьи и ссылка. Дальше пошло веселее.

«Botanik72: ну а чо она написала не так? форумы падали, дорнет падал. факт есть факт»

«dimon_v: факт в том что дорнет подняли за сутки а мурзилкин форум лежал 4 дня и админ пил»

«Мурзилка: иди в задницу, я не пил я в отпуске был»

«dimon_v: ну да ну да»

«kater: смешно что про дорнет пишет тётка у которой свой форум. типа независимое мнение ага, верим, ёптить»

«Anna_S: а я не поняла в чем претензия. её сервис тоже в интернете лежит, чем он надёжнее»

«Botanik72: тем что про него в газете не пишут))»

«k_ozero: надули, нас просто надули!»

Дальше ещё сообщения примерно в том же духе, из которых половина — спор про то, кто где хранит пароли, и один человек посреди всего этого спросил, где скачать драйвер на принтер. Ему кто-то ответил, что там же, где и драйвер для кулера с водой.

Я откинулся в кресле и потёр глаза.

В целом, люди оказались умнее, чем она рассчитывала. Не все, конечно… Но городской форум — место, где любую подачу разбирают на запчасти в течение суток, просто из природной вредности. И то, что колонку написала владелица конкурирующей площадки, заметили без моей помощи довольно быстро.

Значит, отвечать не надо.

Точнее, отвечать надо, но с умом и не в газете.

Я взял блокнот и написал три пункта. Первый — снять на канал ролик про то, как вообще устроены пароли и почему нельзя ставить один и тот же везде. Не про Dornet, а вообще, для людей. Кибербезопасность для чайников — что-то вроде этого. Нужно будет ещё обмозговать содержание, чтобы было максимально полезно и, вместе с тем, не заумно. Второй — проследить, чтобы в итоговом варианте Центра Помощи обязательно присутствовала информация о том, где развернуты наши серверы, кто имеет доступ и что мы делаем с резервными копиями. Без раскрытия лишней информации, разумеется. Человеческим языком, без «в целях обеспечения». Третий пункт я написал и обвёл в рамку.

Юрист.

Да. Именно юрист!

Не для того, чтобы судиться прямо сейчас, бежать, аж волосы назад. Говоря о колонке Вершининой про мой мессенджер, судиться там реально не с чем при данном раскладе, а если и есть с чем, то мне это обойдётся дороже любого возможного результата. Юрист был нужен для другого. У меня накопился список вещей, которые я тащил на честном слове и на своём понимании, а понимание у меня инженерное. Пока система работает, легко считать, что с документами разберёмся потом. Потом обычно наступает тогда, когда уже поздно что-либо спокойно исправлять.

Права на код. Договор с Пашей. Режим коммерческой тайны, которого у меня, как выяснилось, вообще нет. Договоры с моими абонентами, написанные по шаблону позапрошлого века из интернета. Хмм… действительно, нужно было юридически разобраться, кому принадлежат результаты работы программистов, как оформлен доступ сотрудников к внутренней информации, какие обязательства у нас перед пользователями и какие формулировки в договорах могут однажды выстрелить. Отдельно хотелось проверить всё, что касалось пользовательских данных. Я прекрасно понимал, как устроена база и кто технически может до неё добраться. Это не означало, что я так же хорошо понимал, как эта ситуация должна быть оформлена на бумаге.

И теперь ещё вот это, газетное, которое сегодня безобидное, а через полгода может стать не безобидным.

Глава 9

Артём

Наталья Борисовна взяла трубку после третьего гудка.

— Слушаю.

— Наталья Борисовна, добрый день. Это Артём Дорохов, я был у вас по инвестиционному соглашению.

Пауза.

— Молодой человек с обществом и партнёром.

— Пока ещё всё так же — ИПшник, но, да, он самый.

— Подписали?

— Отказался. Мне это сразу подсказал здравый смысл. А консультация с вами дополнительно убедила меня, что я на верном пути.

Теперь пауза была другая, короче.

— Надо же, — сказала она с нотками радости в голосе. — Приятно ошибиться. Что у вас?

— У меня к вам предложение о работе. Не разовое.

— Я не иду в штат, Артём. Форматированная работа в «Матрице» с просиживанием в чьем-то чужеродном офисе по графику — не для меня. Я работаю в комфортном для себя ритме и месте. Вы видели мою обитель. Иногда и дома.

— Я понимаю. Я и не зову в штат. — Мне нужен человек, юрист, профессионал своего дела, к которому я прихожу с задачей, он её делает и выставляет счёт. Без абонентской платы, без «мы вас обслуживаем». По факту.

— По факту у меня дороже.

— Знаю. Меня это устраивает больше, чем платить каждый месяц за то, что вы, может быть, мне не понадобитесь. Пока, на данный момент, у меня нет полной загрузки для работы юриста.

Она помолчала.

— Разумно, — сказала она наконец. — Список задач есть?

— Есть. Права на программу и договор с программистами. Режим коммерческой тайны, вы же про него и говорили. Типовой договор с клиентами, у меня их больше сотни, по шаблону, который я сам когда-то склеил из чужих. Древний он, а законодательство меняется быстро. И ещё одна вещь, которую я хочу вам показать лично.

— Что за вещь?

— Газетная статья. Про меня.

— Плохая?

— Неоднозначная. Коварная. Скорее да, чем нет.

Наталья Борисовна коротко хмыкнула в трубку.

— Приезжайте завтра к четырём. И статью привезите не распечатку, а газету целиком.

— Зачем целиком?

— Затем, что важно, на какой странице она стоит, что стоит рядом и как её анонсировали. Вы читали текст. А мне надо посмотреть на подачу.

Я записал в блокнот: «раздобыть газету».

— Наталья Борисовна.

— Да?

— Ещё вопрос. Если человек в статье не врёт, но выстраивает всё так, чтобы читатель сделал плохой вывод, это как-то называется?

— Называется… — вздохнула она. — Это называется журналистикой, Артём.

И положила трубку.

Я сидел с телефоном в руке и смеялся секунд десять, один в своём рабочем кабинете, взахлёб. Вот что-то пробило меня. Как в той классической песне: «Я катался по земле и как придурок хохотал…»

* * *

Домой я поехал поздно вечером. Жара ещё не спала, асфальт отдавал накопленное, и в машине пахло нагретым пластиком, пока кондиционер не разогнался.

По дороге я думал про Каримова.

Мужик отказал Мезенцеву, и к нему пришли вскоре. Я отказал — и ко мне пока не пришёл никто. Разница между нами в том, что у Каримова студия, восемь человек в