Ветеринар-попаданка. Приговор драконьего принца - Лилия Тимолаева

class="p1">— Это произошло постепенно, — сказала я.

— Да, — ответил Эстран.

— Значит, во время проверок должны были появляться отклонения.

— Небольшие.

— Какие?

— Задержка между сигналом и движением.

— И вы заметили?

Он помолчал.

— Замечал.

Эрвейн поднял голову.

— И?

— Считал допустимым.

— Насколько большая задержка?

— Сначала почти незаметная.

— А потом?

Эстран не ответил.

Я посмотрела на треснувшую пластину.

— Потом вы привыкли.

Он резко повернулся ко мне.

— Что?

— То же самое случилось со смотрителями. Каждый день что-то менялось по чуть-чуть. Вы видели систему десятилетиями и перестали замечать, где она уже работает иначе.

Это ему не понравилось.

Но возразить было трудно.

Эрвейн присел возле рамы.

— Можно исправить?

— Да.

— За сколько?

— Несколько часов.

Я посмотрела на него.

Он почувствовал.

— Что?

— Вы спросили, можно ли исправить.

— Естественный вопрос.

— Конечно.

Но мне не понравилось, как быстро он его задал.

Вчера в башне Эрвейн был человеком, которому разрушили одну из главных опор жизни.

Сегодня перед ним лежала сломанная деталь.

А сломанную деталь можно заменить.

После этого все снова станет как прежде.

Эстран именно на это и рассчитывал.

— Сначала я хочу проверить остальные линии, — сказала я.

— Зачем? — спросил он.

— Потому что если одна часть изношена, могут быть и другие.

— До церемонии три дня.

Я посмотрела на него.

— Три?

— Совет перенес повторный обряд.

Эрвейн резко выпрямился.

— Когда?

— Сегодня утром пришло уведомление. Его ждут через три дня вместо шести.

— Почему мне не сообщили?

— Вероятно, сообщение уже в ваших покоях.

Я перевела взгляд на Эрвейна.

Три дня.

Срок сократили вдвое.

Эстран продолжил:

— Тем более нельзя тратить время. Сегодня восстанавливаем систему. Завтра проверяем животных. Через три дня церемония пройдет как должна.

— Как должна? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Да.

Теперь я поняла.

Эстран не просто хотел показать Эрвейну правду.

Он хотел закрыть проблему.

Вернуть механизм в рабочее состояние.

Провести обряд.

Заставить семь зверей подойти к принцу.

И навсегда забыть о том, что произошло.

Эрвейн ничего не сказал.

И мне снова не понравилось его молчание.

Два следующих дня изменили дворец сильнее, чем я ожидала.

Не внешне.

Люди продолжали ходить по коридорам. Смотрители работали. Животных выпускали на площадки. Во внутреннем дворе носили корм, чистили проходы, меняли поврежденные крепления.

Но стоило Эрвейну появиться, разговоры становились короче.

Поклоны — глубже.

Взгляды — внимательнее.

Новость о провале обряда расходилась быстрее любого официального сообщения.

Никто при мне не говорил, что наследника отвергли семь королевских зверей.

Для этого не требовались слова.

Я видела, как люди смотрят.

Эрвейн тоже видел.

Первый день после разговора с Эстраном он почти не появлялся в зверином дворе.

Совет.

Встречи со старшими домами.

Послы.

Люди, которым внезапно понадобилось узнать, насколько твердо наследник стоит на ногах.

Я работала с Маэной.

Мы не трогали старую систему без необходимости.

Теперь, когда я знала, что она делает, интерес к экспериментам пропал.

Значительно полезнее оказалось наблюдать за животными тогда, когда никакие скрытые сигналы не звучали.

Варгис вел себя спокойно.

Сейр больше не стоял возле стены.

Тарса совершенно игнорировала плиту, пока на нее никто не наступал.

Лира после ночного путешествия спала почти половину утра и проснулась с таким видом, словно не понимала, почему люди придают ее прогулке столько значения.

— Я бы тоже хотела уметь так, — сказала я.

Маэна подняла глаза.

— Что именно?

— Устроить ночью политический кризис, а утром спокойно завтракать.

— Учитесь у лучших.

Она поставила перед Лирой миску и отошла.

— Вы поговорили с Эрвейном?

— О чем?

— Не притворяйтесь.

— Вы хотите уточнить, о какой из наших десяти проблем идет речь?

— Об Эстране.

Я помолчала.

Эрвейн запретил говорить.

Маэна это заметила.

— Понятно.

— Я ничего не сказала.

— Именно.

— Не обижайтесь.

— Я не обижаюсь. Мне не нравится, что в моем дворе что-то происходит, а я снова последняя, кто узнает.

Это было справедливо.

— Как только смогу…

— Не обещайте.

Она поправила запор на внутренней двери.

— Ненавижу обещания, которые человек дает только потому, что ему неловко.

Я посмотрела на нее.

— Вы всегда такая?

— Какая?

— Неприятно разумная.

— Кто-то же должен компенсировать вас.

Я рассмеялась.

Лира подняла голову.

Маэна тоже улыбнулась.

Ненадолго.

— Эрвейн вчера спрашивал о вас.

Я сразу насторожилась.

— Что именно?

— Работали ли вы когда-нибудь с механизмами.

— И что вы ответили?

— Правду. Нет.

Плохо.

— Еще?

— Спрашивал, были ли у вас случаи потери памяти.

Еще хуже.

— И?

— Нет.

Я присела на край деревянной скамьи.

Маэна смотрела на меня.

— Тайрена.

— Да.

— Я не собираюсь сдавать вас страже.

— Очень успокаивает.

— Но вы действительно не моя ученица.

Я медленно подняла голову.

— Маэна…

— Не сейчас.

Она остановила меня ладонью.

— Я вижу, что вы не хотите вреда животным. Вижу, как работаете. Вы знаете то, чего прежняя Тайрена не знала, и не знаете то, что знала она. Я не дура.

Ответить было нечего.

— Когда будете готовы, — продолжила она, — расскажете.

— А если правда вам не понравится?

— Тогда решу после того, как услышу.

Она пошла к выходу.

— Маэна.

— Что?

— Спасибо.

Она поморщилась.

— Проводите меньше времени с принцем. Начали говорить слишком серьезно.

И ушла.

Я еще несколько секунд сидела, глядя ей вслед.

Один человек дал мне время, не понимая, кто я.

Теперь второй.

Для женщины, которая привыкла справляться сама, это становилось почти неприличным количеством доверия.

На второй день Эстран закончил восстановление центральной линии.

Он сообщил об этом Эрвейну.

Не мне.

Но к вечеру принц сам пришел в звериный двор.

Я работала возле Варгиса.

Грифон стоял на дальней площадке, расправив одно крыло под вечерним солнцем.

— Система восстановлена, — сказал Эрвейн.

Я не обернулась сразу.

— Поздравляю.

— Вы говорите так, словно это плохая новость.

— Это просто новость.

— Тайрена.

Я повернулась.

Он выглядел измотанным.

За последние два дня под глазами появились тени, которых раньше не было. В руках он держал перчатки, хотя на улице было тепло.

— Что вы хотите от меня услышать?

— Ваше мнение.

— О механизме или о церемонии?

—