Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

Иерархическая структура «Общества времен года», преемника «Общества семей»: наверху – четыре Времени года, их глава – Весна; в каждом времени года – три Месяца, их возглавляет Июль; в Месяце четыре Недели, их глава – Воскресенье. – Начальники не присутствуют на собраниях (или остаются неузнанными). Ср.: Gustave Geffroy. L’enfermé. P. 79 [2626].

[V 8, 6]

Департаменты карбонариев назывались «вентами» (слово «карбонарий» связано с заговором, организованным в доме торговца углем во времена борьбы гибеллинов с гвельфами). Высокая вента, Окружные венты, Кантональные венты. Базар [2627] был одним из основателей французской секции.

[V 8, 7]

Ж.-Ж. Вейс о Клубе Центрального рынка: «Клуб располагался в небольшой зале на втором этаже, над кафе, – маленький, серьезный и тихий клуб. Представьте себе, как выглядит «Комеди Франсез» в те дни, когда там играют Расина и Корнеля, сравните публику в эти дни с толпой, заполняющей цирк, где акробаты совершают опасные прыжки: вы получите именно то впечатление, которое испытываешь, входя в революционный клуб Бланки, по сравнению с двумя модными клубами партии порядка – Фоли-Бержер и Бальный зал Валентино. Это было похоже на часовню, посвященную ортодоксальному культу классического заговора, где двери были открыты для всех, но куда хотелось вернуться только в том случае, если ты был адептом. После угрюмой вереницы угнетенных, которые каждый вечер появлялись на трибуне, неизменно обличая то заговор банкиров против народа, то своего управляющего конторой, то начальника железной дороги, поднимался местный священник и, под предлогом изложения жалоб своего клиента, народа, представленного полудюжиной претенциозных и разъяренных полудурков, которых мы только что слышали, объяснял ситуацию. Внешность его была выдающейся, осанка безупречной, физиономия деликатной, утонченной и спокойной, с яростным и зловещим огоньком, который иногда пробегал в узких, маленьких, пронзительных глазах, в обычном состоянии скорее доброжелательных, чем жестких; речь размеренной, привычной и точной, наименее декламационной из всех речей, которые я когда-либо слышал из уст г-на Тьера. Что касается сути речи, то почти всё было правильно… „Где же Корнель научился военному искусству?“ – воскликнул великий Конде во время первого представления „Сертория“. Бланки, надо полагать, учился военному искусству не больше, чем Корнель. Но, поскольку он в высшей степени обладал политическими способностями, он давал… даже в военных вопросах все предостережения, которые, если бы к ним прислушались, могли бы подготовить спасение». Gustave Geffroy. L’enfermé. P. 346–348 [2628].

[V 8а]

Январь 1870 года, после убийства Виктора Нуара: Бланки дает бланкистам, представленным ему Гранже, пройти перед ним как ни в чем не бывало. «Он пошел, вооруженный, попрощался с сестрами и занял свой пост на Елисейских Полях. Там-то Гранже и объявил, что перед ним пройдет парад армии, тайным генералом которой он являлся. Он знал вождей, он увидит, как они появятся, а за каждым из них – люди, стройными рядами идущие в ногу, как полки. Всё вышло так, как и было сказано. Бланки провел свой смотр, ни у кого не вызвав подозрений по поводу странного зрелища. Прислонившись к дереву, стоя в толпе, среди тех, кто так же, как и он, наблюдал за происходящим, внимательный старик видел, как появляются его друзья, обычные в толчее народа, безмолвные в ропоте, который с каждым мгновением перерастал в крик». Ibid. P. 276–277.

[V 9, 1]

О влиянии Макиавелли, под которое подпал Бланки в Сен-Пелажи [2629]: «Против французского Бланки, столь проницательного, столь удивительного по уму и иронии, время от времени выступал этот старый итальянский Бланки, из Флоренции или Венеции, веривший в темные планы и возможный успех силового переворота». Ibid. P. 245–246.

[V 9, 2]

Тип заговорщика, характерный для 1840-х годов: Даниэль Борм, полупомешанный, но, главное, двуличный подмастерье. Он работал по поручению Видока, который, в свою очередь, получал заказы от Коссидьера, а также от Луи Наполеона. Борм организовал Везувьенский полк; в 1848 году он и несколько везувьенок получили аудиенцию у госпожи де Ламартин. Сам Ламартин отказался вести переговоры с везувьенками. По-видимому, предполагалось создать для них рабочие мастерские. Борм обратился к гражданам с призывом в объявлении от 28 февраля 1848 года: «Патриотическим гражданкам, моим сестрам по Республике… Я обратился к Временному правительству с просьбой зачислить вас в полк под названием Везувьенки. Служба будет длиться один год; чтобы быть принятой, вам должно быть не меньше пятнадцати и не больше тридцати лет и вы не должны быть замужем. Явиться с двенадцати до четырех часов дня по адресу: улица Сент-Апполин, 14». Цит. по: Roger Devigne. Des «Miliciennes» de 1937 aux «Vesuviennes» de 1848 [2630].

[V 9, 3]

Бодлер в рецензии на «Смешных мучеников» Леона Кладеля: «Умный человек формирует людей, а провидец создает реальность. Знавал я нескольких бедолаг, которых вдохновлял Феррагус XXIII и которые всерьез собирались создать тайную коалицию, чтобы разделить между собой, как орда делит завоеванную империю, все функции и богатства современного общества». Baudelaire. L’art romantique. P. 434 [2631].

[V 9а, 1]

Шарль Проле в «Революционерах 1871 года» (1898) [2632] о Рауле Риго, бланкисте, префекте полиции во времена Коммуны: «Он во всем, <…> даже в своем фанатизме, с необыкновенным самообладанием, выглядел не знаю уж каким зловещим и бесстрастным мистификатором» (цит. по: Georges Laronze. Histoire de la Commune de 1871, 1928. P. 45) [2633]. Ibid. P. 38: о характере деятельности Риго – разоблачение шпионов: «Во времена Империи он особенно в этом продвинулся, <…> ведя свою записную книжку, разоблачая с порога опешивших агентов. „Ну, как поживает хозяин?“ И, хихикая, он называл их по именам. В такой проницательности Бланки увидел ключ к полезному призванию. Однажды из его уст прозвучала неожиданная похвала: „Он еще мальчишка, но уже первоклассный полицейский“».

[V 9а, 2]

Доктрина бланкистов при Коммуне: «Издание декрета для нации было реакцией на утопию федерализма, и <…> Париж, оставаясь столицей, похоже, управляет Францией». Ibid. P. 120.

[V 9а, 3]

Бланкисты чтут память Эбера [2634].

[V 9а, 4]

«Несколько редакций и кафе на бульварах, в частности „Кафе де Сюэд“, были центрами… заговорщиков. Оттуда тянулась паутина. Она окутала своими сетями всю Коммуну, менее грозная по достигнутым результатам, так как многочисленность заговоров их уничтожала, чем по атмосфере <…> подозрительности, которую она создавала. Из мэрии постоянно происходили утечки. Никакого обсуждения, никакого тайного решения, которое не было бы сразу известно Тьеру». Georges Laronze. Histoire de la Commune de 1871. Ibid. P. 383 [2635].

[V 9а, 5]

Подробную характеристику «Общества 10 декабря» [2636] как организации люмпен-пролетариата Маркс подытоживает: «…словом, вся неопределенная, разношерстная масса, которую обстоятельства бросают из стороны в сторону и которую французы называют la bohème» [2637].

[V 10, 1]

К материалу о Бальзаке. «Сент-Бёв… рассказывает историю, более странную… чем все остальные. Однажды в Венеции собралось целое общество, причем одно из самых аристократических, решившее распределить между своими членами различные роли, взятые из „Человеческой комедии“, и некоторые из этих ролей, загадочно добавляет критик, действительно были доведены до логического конца… Это происходило где-то около 1840 года». Anatole Cerfberr et Jules Christophe. Répertoire de la comédie humaine de H de Balzac (Предисловие Поля Бурже). P. V [2638].

[V 10, 2]

В 1828 году в Брюсселе выходит книга Буонарроти «Заговор равных». «Очень быстро книга превратилась в требник заговорщиков. Название „Заговор во имя Равенства“ – и 60 000 экземпляров разлетелись за несколько дней. В 1837 году на похороны Буонарроти пришло 15 000 человек. Отец Мишле [2639] был связан с началом деятельности Бабёфа [2640], Мишле – с Буонарроти. Ср.: André Monglond. Le préromantisme français. II. Le maitre