Книга Пассажей - Вальтер Беньямин

только его избрали президентом, на многочисленные тайные секции, возглавляемые бонапартистскими агентами». Eduard Fuchs. Die Karikatur der europäischen Völker. II. S. 102 [2611].

[V 6, 3]

Кабаре на площади Бельомм. «При Луи-Филиппе его держал человек, прикрепленный к полиции. Его клиентура состояла в основном из всех заговорщиков того времени, которые устраивали два собрания в неделю, по понедельникам и четвергам. По четвергам представляли новых агентов, по понедельникам их принимали». A. Lepage. Les cafés politiques et littéraires de Paris. P. 99 [2612].

[V 6а, 1]

Из цитируемого Покровским секретного донесения русского информатора Якова Толстого о беседе с директором английского колониального банка Кэмпбеллом, поверенным принца Луи Наполеона: «Принц поведал ему о трудностях своего положения, так как ему приходится бороться одновременно против National (т. е. против Кавеньяка. – М. П.) <…> и против красных республиканцев (т. е. против Ледрю-Роллена. – М. П.), распоряжающихся значительными суммами денег (!) <…> Затем <…> он спросил меня, не согласится ли русское правительство предоставить принцу эту сумму» [т. е. необходимую для избирательной кампании сумму, которой невозможно добиться от Англии]. <…> Тут мне стало ясно, что господин Кэмпбелл был своего рода эмиссаром принца Луи, и, чтобы отвлечь его внимание и завершить разговор, я свел всё к шутке. Я спросил его, что Луи Бонапарт может предложить России в обмен на требуемый им миллион. „– Любые уступки, – живо отреагировал мистер Кэмпбелл. – Значит, Россия может купить главу республики? – спросил я, – и всего за миллион франков, что, если распределить его на четыре президентских года, составит 250 000 в год? Согласитесь, это недорого. – Я гарантирую, что за эту цену он будет в вашем полном распоряжении. – Готов ли он, по крайней мере, использовать всё свое влияние, чтобы очистить Францию от польских и русских эмигрантов? – Говорю вам, он возьмет на себя все формальные обязательства в этом вопросе, поскольку находится в самом затруднительном положении, в каком только может оказаться человек!“» M. N. Pokrowski. Lamartine, Cavaignac und Nikolaus I (в: Historische Aufsätze, 1928 [2613]).

[V 6a, 2]

«Старейшая корпорация подмастерьев „Компаньоны“, чье происхождение восходит к XIV, а то и <…> к XII веку <…> (некоторые историки связывают с ней истоки движения карбонариев) <…> должно быть, представляла особый интерес для Бальзака <…>. Компаньоны <…> возводили свое основание ко временам еще до строительства храма Соломона <…>. В предисловии к „Истории тринадцати“ Бальзак ссылается на компаньонов, у которых и в сегодняшней Франции имеются последователи среди народа». Ernst Robert Curtius. Balzac [2614].

[V 7, 1]

«Во Франции тайное общество, известное под названием „Конгрегация“, давало публике главным образом пищу для всевозможных жутких и захватывающих домыслов. Литераторы эпохи Реставрации, в частности, приписывали им самые мрачные махинации. Граф Артуа, впоследствии Карл X, был близок к нему <…>. Шарль Нодье увлек своих читателей „Историей тайных обществ в армии“. Сам он состоял в „Обществе филадельфов“, основанном в 1797 году <…>. Вполне безобидным было также „Общество красного коня“, которое Бальзак основал вместе с Готье и несколькими друзьями в твердой уверенности, что его члены, влияя на мнения в салонах <…>, принесут друг другу власть и славу <…>. Тайное общество тюремных каторжников – общество „Великие Фанандели“, c организацией которого связан <…> Вотрен [2615]». Ibid. S. 32–34.

[V 7, 2]

Сент-Антуанское предместье и округ Тампль обязаны своим вкладом в развитие промыслов тем, что здесь уже не действовали законы, запрещавшие подмастерьям («компаньонам») устраиваться на работу до истечения лет, отведенных для компаньонажа. Тур де Франс [2616] требовал от 3 до 4 лет.

[V 7, 3]

Помимо множества разных подробностей о «компаньонах», Шапталь рассказывает также о враждующих кланах: «Рабочие инструменты постоянно служили им оружием в войне». Chaptal. De l’industrie française. II. P. 314 [2617].

[V 7, 4]

«Помимо <…> встреч поздним вечером в тесном кругу немецкие ремесленники, жившие в Париже, любили в те годы собираться по воскресеньям с детьми и друзьями в ресторане на окраине города. В январе 1845 года Адальберт фон Борнштедт, бывший гвардейский офицер, который в то время шпионил в Париже по поручению прусского правительства за радикально настроенными писателями и ремесленниками, в доносе на Маркса и Гесса описал такую встречу на авеню Венсенн, где открыто провозглашались цареубийство, ненависть к богатым и отмена частной собственности». Gustav Mayer. Friedrich Engels in seiner Frühzeit. S. 252 [2618].

[V 7, 5]

«Адальберт фон Борнштедт <…> был <…> сыщиком <…>, нанятым прусским правительством. Энгельс и Маркс использовали его, но прекрасно понимали, с кем имеют дело». Ibid. S. 386.

[V 7a, 1]

Флора Тристан [2619] пыталась освободить рабочих от обременительных условий компаньонажа.

[V 7a, 2]

Шлабрендорф сообщает о популярном комике Бобеше, который выступал на бульваре Тампль. «Но его театрик так тесен, что он лишен возможности жестикулировать, когда на сцену выходит его шурин-напарник. Тогда ему приходится прятать руки в карманы. Так что недавно он разразился вполне понятной тирадой: «Мне нужна площадь, мне совершенно необходима площадь! – Но знаешь ли ты, что свою площадь нужно заполнить? – Заполнить? Заполняют какую-то часть, а остальное заполняют другие. – Но какую площадь вы хотите? – Вандомскую площадь. – Вандомскую! Тебе будет очень трудно ее получить. – Ничего не может быть проще. Я донесу на колонну». Граф Густав фон Шлабрендорф в Париже о событиях и людях своего времени (в: Carl Gustav Jochmann. Reliquien Aus seinen nachgelassenen Papieren. I. S. 248–249 [2620]).

[V 7a, 3]

Карбонарии видели в Христе первую жертву аристократии.

[V 7a, 4]

«Полицейские-шпионы в Париже узнают друг друга по масонской монете с так называемым оком Провидения». Carl Gustav Jochmann. Reliquien aus seinen nachgelassenen Papieren. III. S. 220 [2621].

[V 7a, 5]

«Чтобы творчество Бальзака… выглядело подлинно мифическим, достаточно напомнить, что при жизни автора в Венеции и России образовались кружки мужчин и женщин, которые брали на себя роли персонажей „Человеческой

комедии“ и старались подражать им в жизни». Roger Caillois. Paris, mythe moderne. P. 698 [2622].

[V 7a, 6]

«Наконец, чтобы круг замкнулся, достаточно напомнить, что первым или одним из первых произведений Бальзака была „Беспристрастная история иезуитов“, которую он рассматривал как знак почтения к „прекраснейшему из обществ, когда-либо созданных“, и что он был одновременно создателем Вотрена и автором „Истории тринадцати“…» Ibid. P. 695–696 [2623]. Иезуиты и ассасины играют определенную роль в художественном мире как Бальзака, так и Бодлера.

[V 8, 1]

«Десять французских полков, даже если бы они спустились в катакомбы, не смогли бы достать ни одного карбонария, так как тысяча троп подземных погребений вела к недоступным убежищам. Кроме того, в пяти или шести местах катакомбы были превосходно заминированы, и достаточно было одной искры <…> чтобы взорвать весь левый берег». A. Dumas. Les Mohicans de Paris. P. 11 [2624].

[V 8, 2]

Заговорщики 1830 года были строгими классицистами и злейшими врагами романтизма. Бланки оставался верен этому типу на протяжении всей своей жизни.

[V 8, 3]

Гейне о собрании «Друзей народа», где более полутора тысяч слушателей не отрываясь слушают речь Бланки: «Собрание пахло старым экземпляром „Moniteur“ за 1793 год, зачитанным, засаленным и ветхим» (цит. по: Geffroy. L’enfermé. P. 59) [2625].

[V 8, 4]

Тайные общества после Июльской революции: «Порядок и прогресс», «Союз политических осужденных», «Недовольные Июля», «Возрожденные франки», «Общество Друзей народа», «Общество семей».