Журнал «Юность» №02/2026 - Журнал «Юность»

– Сияния уже нет, – сообщила я.

Она завозилась, доставая из кармана телефон, и принялась изучать чат.

– Пишут, что надо подождать, если есть возможность.

Она смотрела на меня умоляюще, длинно моргая.

– Ты же спишь, какая тебе возможность, – возразила я.

– Подождем еще!

– Завтра в школу, – слабо протестовала я.

И мы остались. Допили кофе и доели все, что купили на предыдущей остановке.

– Давай сходим в планетариум? – предложила я. – Видела, там есть программа, где показывают северное сияние. Что-то про слои атмосферы.

– Давай, – ответила она. – Только все вместе, с папой и Мохнатой Мухоловкой.

– Мухоловка не высидит программу, зайка. К тому же он не поймет ее.

– Ну и что, – нахмурилась она. – Мы же семья, а ходим везде вдвоем.

Меня резануло ее «семья», сказанное с интонацией той бабушки из школы.

– Он будет шуметь и мешать другим зрителям, – продолжила я.

– Тогда выйдем из зала, – уверенно сказала она. – И ты обещала, что вчетвером сходим в бассейн. Еще осенью.

– Помню. Никак не получается, у Селедочника каждый день занятия.

– Зачем ему заниматься так много?

Я вздохнула.

– Мы с папой пытаемся его вытянуть, чтобы он мог жить самостоятельно.

– Ты же говорила, он вряд ли станет обычным.

– Еще есть шанс. Если не получится, тогда он будет жить с нами и мы будем о нем заботиться, – ответила я.

– Я тоже буду заботиться, – сказала дочка.

Меня испугала уверенность и какая-то предопределенность ее слов.

– У тебя должна быть своя жизнь и своя семья, – поспешно ответила я.

– Мы все – семья, – сказала она и откинулась на сиденье.

– Пойду посмотрю через телефон, – сказала я, поспешно выходя из машины.

Уверенность дочки, объясняемая тем, что она не понимала, о чем говорила, пугала не меньше печального будущего сына. Мысли, что дочь может посвятить жизнь уходу за собственным братом, как будто отнимали у меня единственного здорового ребенка.

Успокоившись, я посмотрела на небо через камеру – снова ничего. Китайские туристы пили чай из термоса. Вернувшись в машину, я нашла дочку спящей. У нее был усталый вид – мешки под глазами и просвечивающая петербургская бледность. Она уставала от сложной программы в гимназии, от дополнительных занятий, которые не хотела бросать. Вечерами сын начинал кричать, она никогда не жаловалась и, видимо, воспринимала шум как должное, но он не мог не сказываться на ней.

Улетев мыслями далеко, я забыла о сиянии. Читала книгу и смотрела, как спит дочка, все больше наливаясь сочувствием и жалостью. В два ночи чат охотников за сиянием запиликал. Выкладывали фотографии и видео, поздравляли тех, кто дождался.

Я вышла на спот и шла запинаясь, подняв голову вверх и не в силах оторваться от неба. Китайские туристы бегали по берегу и восторженно кричали. Один звонил с видео и показывал небо какому-то далекому собеседнику.

По всему куполу неба метались белые сполохи. Они были не похожи ни на что, что я видела раньше. Никакие диковинные лампы, ни молния, ни лунный и солнечный свет не давали такого нежного, осторожного, почти неуловимого сияния. Призрачные белые вспышки охватывали небо то тут, то там. Это сияние не висело размытым пятном на одном месте. Оно полыхало по всему небу так, что человеческий глаз не мог охватить его целиком. Бриллианты звезд и белые вспышки.

Рраз! – полоска света прочертила дугу в небе, и моя тревога, накопившаяся за годы, ослабла, рассеченная сиянием. Раненая, она отползла подальше в свой темный угол. Тревога окрепнет и вернется, несомненно, но сейчас она побеждена.

Два! – низко над горизонтом поочередно вспыхнули и погасли десятки малых вспышек. Они словно бы прокололи пузырь страха, висевший в груди, и страх сдулся, вылетел на морозный воздух и осел на землю.

Чат вибрировал в моем кармане. «Такое можно увидеть только раз в жизни, вам всем очень повезло. Это редкий вариант суббури», – было последнее сообщение от админа. Я очнулась и бросилась к машине. Открыв пассажирскую дверь, затормошила дочку.

– Зая, зай, – прошептала я.

Она застонала во сне и повернулась ко мне, одновременно подкладывая руки под голову. У нее был еще более усталый вид. Волосы спутались и вылезли из-под шапки. Я заправила их и снова легко потрясла дочь, но она крепко спала.

«Только раз в жизни», – мелькнуло в голове, когда я подняла голову и снова залюбовалась небом.

Дочка забормотала, не просыпаясь, и глубже закопала руки под голову. Я закрыла дверь и смотрела на нее через окно машины. В нем отражались вспышки северного сияния, которое она, возможно, никогда больше не увидит. Но сейчас, со всей материнской жалостью и сочувствием, с желанием сберечь ее сон, раз уж не могу защитить ее от всех бед жизни, я решила дать ей поспать. Хотя могла растолкать, разбудить, вытащить на руках из машины. Решение пришло быстро, но далось тяжело, словно по сердцу поскребли холодным железом.

Я не знала, правильно ли поступаю. Не обидится ли дочь, когда узнает из чата, что пропустила. Поймет ли, почему мать на самом деле не разбудила ее. Поймет ли, что я сберегла ее в своей голове от всего того, что произошло со мной и чего никогда бы не пожелала ей. Сейчас – нет. Ей одиннадцать, и она или разозлится, или расстроится. Но это не страшно.

Через полчаса сияние стало затухать. Я села в машину и принялась разворачиваться на маленьком пятачке. Дочка открыла глаза и сонно осмотрелась.

– Едем домой, спи, – сказала я ей.

Она пробормотала «угу» и мгновенно уснула.

Санкт-Петербург, 2025 год

Былое и думы

Наталия Горленко

Чему я научилась у Булата

Певица, актриса, автор музыки и исполнительница песен, молитв и романсов на стихи многих известных поэтов, в основном классиков. Будучи выпускницей МГИМО, поступила в ВТМЭИ имени Л. Маслюкова и обучалась там. В ИЛА АН СССР защитила диссертацию. Кандидат исторических наук. Автор поэтических сборников и автобиографической повести «Наедине с Айседорой». Член Союза писателей Москвы. В середине 80-х годов тесно сотрудничала с Булатом Окуджавой в совместной концертной деятельности. Ей посвящены «Песенка о молодом гусаре» и многие другие. В своем эссе Горленко вспоминает эти годы сотрудничества.

Чтобы ответить на этот вопрос, я должна вспомнить его любимые изречения, которые особо-то и не забывались никогда, а, напротив, имеют свойство всплывать в памяти в самые подходящие для этого моменты.

Их не так много.

Вот одно из них: «Ложная