Журнал «Юность» №02/2026 - Журнал «Юность»

героя, но и создает для читателя ощущение музыкального ритма драм-н-бейс. Тихоня пытается справиться с одиночеством и стыдом, а его действия, нередко деструктивные, становятся криком о помощи и попыткой найти свое место в мире, где он обречен быть аутсайдером.

«Звонила мама Тихони, сказала, они за него переживают, и ему надо следить за собой, бросать курить, из-за этого бывает задержка роста, и вредно сидеть весь день взаперти, слушать свой драм-н-бейс, а он ответил, что вообще-то любит драм-н-бейс намного больше, чем ее, и бросил трубку.

Память замаскирована всякой другой хренью.

Он перезвонил.

Хорошо поговорили, хренова плаксивая карга. Больше не звони даже. Отстань от меня уже. И Йену скажи, чтобы отстал.

Снова бросил трубку, оставляя в ней мамин всхлип.

Он оглядывается – дом похож на старый расплывчатый снимок с поблекшими красками. Так и ждет увидеть бледное лицо в окне.

Прощайте, парни. Пис, привидения».

Денис Лукьянов

Родился в Москве, окончил Институт журналистики, коммуникаций и медиаобразования МПГУ.

Писатель, журналист, книжный обозреватель, контент-редактор издательской группы «Альпина». Пишет для журналов «Юность», «Прочтение», «Литрес Журнал». Ex-обозреватель эфира радио «Книга», работал в ГК «ЛитРес».

Турецкие пейзажи, греческие трагедии и русский абсурд: Три книжные новинки

ФЕРДИА ЛЕННОН, «СЛАВНЫЕ ПОДВИГИ» (CORPUS)

Два гончара-неудачника из Сиракуз (один – любитель греческих постановок с трагическим прошлым, другой – хромой раздолбай) вдруг решают поставить две пьесы Еврипида: «Медею» и свежих «Троянок». Только актерами должны стать афинские пленные, которых содержат в ужасном карьере, постоянно сравниваемом с Аидом. Короче говоря, настоящая авантюра – все надо начинать с нуля. Получится ли это бродвейское шоу на древнегреческий манер? И какой ценой? Современную шоу-бизнес-историю Фердиа Леннон ставит на рельсы античности: незадачливые режиссеры делают пьесу с незадачливыми же актерами и вдруг натыкаются на могущественного покровителя-продюсера, преследующего свои цели. Знакомо? Безусловно. На таких историях половина Голливуда держится, особенно если речь о подростковых сериалах и фильмах: помните старый добрый «Классный мюзикл»? Вот канва примерно такая же. Но с таинственными купцами, рабынями из Лидии, благословением богов… Короче говоря, с античными рюшками.

Огромная заслуга Леннона – в снижении античного пафоса, уходе от пресловутого, непрогрызаемого тяжеловесья Гнедича. Автор сталкивает совсем уж низкое с возвышенным. Речь и о стиле, и о мировоззрении героев, которые не поют оды богам каждый день: они врут о врагах ради денег, они упиваются вином, но в то же время чувствуют поэзию моря, неба, любви – бытовую, простецкую, тем и ценную. К тому же Леннон подбирает меткие, запоминающиеся, растущие из исторического контекста образы и разбрасывает детали, как талантливый режиссер. Не перегружая текст подробностями в духе научной монографии, а верно расставляя визуальные, звуковые, вкусовые, короче, чувственные акценты: вот сохнет зеленая краска декораций, вот бренчат золотые кольца купца, вот пахнет пряностями на рынке; вот модные сапоги из кожи крокодила (и не слишком модные из бычьей кожи), вот зеленые глаза плененного афинянина, вот доспехи с совами. Текст буквально сочится античностью: даже мистический элемент тут такой, как положено, на грани сна и яви, фокуса и откровения – он вроде есть, а вроде вечно ставится под сомнение.

«Славные подвиги» – роман, конечно, о любви к искусству и о его целительной силе, способной примирить даже врагов, заставить людей, полных ненависти, сидеть с открытыми ртами у импровизированной сцены. А еще это текст о свободе и несвободе, ведь каждый герой – от рабыни до сказочно богатого купца с причудами – здесь в чем-то несвободен, и искусство – театр, пение, мастерство изготовления театральных декораций – позволяет на миг вспорхнуть крыльями, почувствовать себя абсолютно вольным, уйти от профанного к сакральному. В мире, где искусство особенно часто становится разменной политической монетой, «Славные подвиги» звучат особенно остро – голосом хора из сломанных, наподобие античных ваз, найденных после тысячелетий забвения, героев.

ОРХАН ПАМУК, «ДАЛЕКИЕ ГОРЫ И ВОСПОМИНАНИЯ» («АЗБУКА»)

Нобелевский лауреат Орхан Памук в юности мечтал стать художником, но в один момент решил изменить все и превратиться в писателя. Однако изобразительное искусство не забросил – продолжил рисовать в маленьких записных книжечках, дневниках, где размышлял о всяком и рисовал тоже всякое: виды Стамбула, Босфор, Нью-Йорк; свои кабинеты и улочки детства. Впрочем, прошедшее время здесь лишнее – все еще рисует. И в «Далеких горах и воспоминаниях» собрана малая часть таких изображений.

Новинка Орхана Памука – чтение медитативное и уютное, где текст то дополняет нарисованное, то будто бы противоречит ему, – приходится самому догадываться, дорисовывать связи. Это – отдельный вид удовольствия. Памук рассуждает о собственной жизни, о родстве слова и изображения; рассказывает о годах преподавания в США и поездках к друзьям; вспоминает об уютных завтраках и прогулках; и, конечно, о задуманных – ныне изданных – романах и процессе работы над ними, в особенности о «Чумных ночах» и «Моих странных мыслях». В издание попали даже заметки и рисунки о поездке в Россию, на могилу Толстого, творчество которого Памук особенно ценит. И дневники, кстати, тоже. «Далекие горы и воспоминания» – текст не только для фанатов автора, мечтающих заглянуть в его личную жизнь и оценить талант художника. Это медитативный путеводитель по Стамбулу; даже нет – по миру творческого человека, где поэзию легко отыскать во всем: от проплывающего мимо круизного лайнера до сушащегося на веревке белья.

И знаете что? Этому обзору ужасно не хватает рисунков.

ВИТАЛИЙ БАБЕНКО, «НИСЕНИТНИЦА, ИЛИ 500 ЛЕТ РУССКОГО АБСУРДА» («ГЭС-2»)

Нет, составитель вас не обманывает: у этой книги действительно несколько начал и несколько концовок, где Бабенко ловко объяснит, что же такое абсурд, как его понимать и зачем он вообще нужен. А потом начнется увлекательное путешествие по пяти векам того самого русского абсурда: от пословиц и подписей к лубочным картинкам до авторских произведений конца XX века.

И вот вроде бы хочется сказать: часть с народными, безымянными текстами явно интереснее и богаче; или наоборот – тексты именитых прозаиков и поэтов крадут внимание! Да не получается. В «Нисенитнице» хорошо все: просто потому, что этот сборник – галерея абсурда, где между всеми «портретами» вроде есть какое-то семейное сходство, а вроде каждая рожа по-своему безобразна и причудлива, если говорить несколько гоголевски. Да, здесь есть хрестоматийные произведения – «Нос», «Дикий помещик» и другие, – но есть и абсолютные жемчужины,