Глубинная Мексика. Отвергнутая цивилизация - Гильермо Бонфиль Баталья

Во всей стране и в пределах каждого региона наблюдается резкий контраст между деревней и городом. Городской образ жизни сильно отличается от сельского. Здесь тоже статистические методы, например данные переписей, могут быть обманчивыми и малополезными: граница в 2500 жителей для различения сельских и городских населенных пунктов не отражает реальности, поскольку многие более крупные деревни живут крестьянской культурой, а значительные секторы в крупных городах сохраняют и сельские формы жизни, указывая на свое недавнее происхождение из деревни и тесную связь с сельским миром. Независимо от точных цифр, очевидно, что присутствуют оба сектора, сельский и городской, и воплощают разные культуры, что усиливает культурное разнообразие в неиндейских слоях общества. Основные последствия дихотомии «город/деревня» будут рассмотрены в третьем разделе этой главы.

Кроме «горизонтальных» культурных различий между регионами и между городом и деревней, культурная картина неиндейского общества еще более усложняется присутствием «вертикальных» различий, связанных с иерархическим расслоением общества на страты и классы. В отличие от культурных контрастов, вызванных сосуществованием этнических групп или формированием регионов с культурой, отличной друг от друга, культурные различия, вытекающие из классового деления, следует понимать в терминах уровней. То есть в обществе с общим происхождением группы участвуют в одной и той же культуре в разной степени, в зависимости от социального порядка, предоставляющего одни возможности и привилегии одним секторам в ущерб другим. В неиндейском мексиканском обществе проблема культурных уровней тесно связана с существованием двух основных источников происхождения населения: индейского и европейского. Хотя идеология утверждает, что это метисное общество, где гармонично сочетаются кровь и культура двух ветвей происхождения, реальность иная. Большинство народных и низших слоев имеют индейское происхождение или близкое к нему, и поэтому они сумели сохранить гораздо больше элементов мезоамериканской культуры. Напротив, некоторые слои высших классов происходят более или менее напрямую от испанских колонизаторов и склонны сохранять неиндейские культурные формы. Эта проблема будет более подробно рассмотрена в четвертой главе второй части книги.

Таким образом, культурная панорама неиндейского общества далека от однородности. Присутствие индейского, являющееся глубинной причиной этой пестроты, также неодинаково выражено в разных регионах, в деревнях и городах, в различных социальных классах и слоях. Далее мы рассмотрим эту ситуацию в общем виде.

Крестьянский мир

Существует множество традиционных крестьянских общин, которые не считаются индейскими и чьи жители не заявляют эту идентичность. Однако при внимательном рассмотрении традиционной крестьянской культуры можно заметить ее явное сходство со многими аспектами индейской культуры, описанными в предыдущей главе, до такой степени, что можно утверждать: речь идет о сообществах с индейской культурой, утративших соответствующую идентичность.

Сельское хозяйство, являющееся основным видом экономической деятельности, в значительной степени использует индейские техники. Кукуруза остается главной культурой наряду с другими продуктами из «мильпы», их ассортимент варьируется в зависимости от местных условий. Возможно, где-то чаще используется плуг и тягловые животные. В отдельных случаях это могло быть связано с тем, что асьенды [40], способствовавшие деиндеанизации, располагались на равнинных землях, пригодных для пахоты. Что касается форм владения землей, то индивидуальная собственность существует наряду с эхидо и общими лесными угодьями. В организации сельского труда сохраняются семейная солидарность и соседская взаимопомощь, основанная на принципе взаимности, оплата труда в сельском хозяйстве встречается редко. Сохраняются мифы, сказки и легенды, в которых природа выступает как живое существо, а также обряды и верования, связанные со сверхъестественными существами явно индейского происхождения. Однако космогония, придающая смысл и связность этим представлениям в индейской культуре, в традиционных крестьянских сообществах выглядит фрагментарно и на коллективном уровне выражена слабее, чем в индейских общинах.

«Метисные» ремесла в традиционных крестьянских общинах мало чем отличаются от тех, что распространены в индейских селениях. Верно, что некоторые утрачены, например, изготовление уипилей и других предметов одежды, а также определенных объектов, связанных с отправлением ритуалов. Однако ремесленные навыки сохраняются и применяются с тем же смыслом: как набор культурных ресурсов, которыми в той или иной степени владеют все члены общины и которые способствуют относительной самодостаточности на разных уровнях социальной организации. Экономическая ориентация традиционных неиндейских сообществ также нацелена на самодостаточность, хотя торговый обмен в них в целом играет бóльшую роль, чем в индейских общинах[41].

Что касается общинной организации, муниципальный совет обладает здесь большей властью и авторитетом, чем в индейских общинах. Несмотря на это, сохраняются кварталы, выполняющие некоторые из функций индейских селений и районов. Система общественных должностей также присутствует, хотя в основном связана с религиозной деятельностью. Выполнение этих обязанностей по-прежнему считается легитимным способом получения престижа и общественного признания. «Роскошные» траты остаются важной целью экономической активности.

Присутствие индейской культуры также четко прослеживается и в других аспектах жизни традиционных крестьянских сообществ. Жилище и питание, например, соответствуют схожим моделям, если сравнивать индейские и неиндейские общины, находящиеся в аналогичных экологических нишах. Для восстановления здоровья прибегают к разнообразным практикам, являющимся частью индейского наследия. Здесь привычны знахарки, костоправы и повитухи, чья работа мало чем отличается от деятельности в индейских общинах.

Что же отличает традиционные крестьянские общины от индейских? Первым очевидным отличием является язык: крестьянин-неиндеец говорит только на испанском. Это утверждение нуждается в уточнении из-за двух часто встречающихся обстоятельств в традиционных неиндейских сообществах. Во-первых, в ряде таких общин пожилые люди и отдельные семьи помнят исконный индейский язык, хотя его использование ограничено, а главным средством общения повсеместно стал испанский. Во-вторых, количество слов индейского происхождения в их речи превышает норму для регионального стандарта языка. Несмотря на эти нюансы, факт остается фактом: традиционные сельские сообщества говорят по-испански, а не на каком-либо индейском языке. Тем не менее одного этого признака недостаточно, чтобы объяснить индейскую или неиндейскую природу сообществ, которые в значительной степени разделяют общую культуру. Как недостаточным является и наличие или отсутствие специальной одежды, ведь это скорее следствие, чем причина принадлежности к индейской общине.

Отсутствие индейской этнической идентичности имеет гораздо более глубокое значение, поскольку говорит о сломе механизма самоидентификации, позволявшем раньше вычленять «мы»-группу, связанную с определенным культурным наследием, которое считалось собственным и уникальным. Индейская культура в значительной степени сохраняется, однако группа, которая ее создает и использует, уже не идентифицирует себя как единое целое, имеющее исключительное право определять, что с этой культурой делать. После такого разрыва некоторые элементы, например родной язык и традиционная одежда, теряют одну из важнейших своих функций: они больше не служат средствами идентификации членов «мы»-группы, то есть этнически обособленного сообщества. Некоторые авторы объясняют этот процесс аккультурацией, тесным контактом с другим обществом, обладающим отличной