Альмодовар: автопортрет в семи фильмах - Джеймс Миллер

Лео, которую играет Мариса Паредес, поразительно красива. Она самостоятельна, находчива, но хрупка, ее мучает все возрастающее ощущение безответной любви к своему все время отсутствующему мужу Пако, военному, который отправился на миротворческую миссию из Мадрида в Брюссель, где находится штаб-квартира НАТО. Анхель, напротив, искрометный, беспечный, преуспевающий, полный сил светский человек, который обнимает Лео так, словно она его давно утраченный платонический идеал спутницы жизни.

Зрители наблюдают за тем, как брак Лео рушится, пара, вероятно, на грани развода, хотя в начале фильма женщина еще не готова взглянуть фактам в лицо. Она выглядит жалко, с нетерпением ожидая непредвиденных телефонных звонков Пако, совсем как влюбленный персонаж Кокто в «Человеческом голосе».

«Это фильм о боли, общей, глубокой боли, – сказал тогда Альмодовар. – Потеря любимого человека подобна физической смерти». И «страдания Лео подобны страданиям животного, которому потрошат живот».

Несмотря на то что «Цветок моей тайны» – это, по сути, фильм о страданиях, это еще и история со счастливым концом. Снятый в Мадриде и Ла-Манче фильм демонстрирует зрителям безмятежное мастерство повествования и щедрое чувство юмора. Фильм показывает, что творец, способный к саморефлексии, такой как Лео, каким бы жалким он ни был, может тем не менее превратить грубую боль в смех, а страдание – в нечто прекрасное, возможно, даже искупительное, отчасти с помощью эмоционального воздействия, позволяющего заново открыть для себя корни личной идентичности в утраченном мире детства, и отчасти благодаря более реалистичному изображению их собственных травмирующих переживаний в произведениях, в которых комедия переплетается с трагедией.

* * *

Лео знакомится с Анхелем по предложению общей знакомой, которая считает, что редактор El País мог бы дать ей работу, более полно раскрывающую ее писательские амбиции, чем любовные романы, которые она пишет. Она приходит в редакцию газеты с очерком «Боль и жизнь» в руках, а также с рукописью нового, только что законченного романа с рабочим названием «Холодильная камера». Она говорит Анхелю, что хотела бы больше писать о таких авторах, как Джуна Барнс[80], Вирджиния Вульф[81], Эдит Уортон[82], Исак Динесен[83] и других романистах, о которых она рассказывает в очерке «Боль и жизнь».

У Анхеля другая идея. Он считает, что свою первую рецензию на книгу в El País Лео следует посвятить последнему бестселлеру Аманды Грис – сборнику рассказов.

«В ней нет ни боли, ни страданий», – возражает Лео (уж она точно знает). Тем не менее она неохотно соглашается сделать обзор, что дает ей возможность выплеснуть свое отвращение к себе. «Единственное, что мне известно об Аманде Грис, – это то, что она скрывается под псевдонимом. О ее литературной технике известно очень немного, – завершает Лео свою статью для El País. – Ее романы – это фантастика чистой воды. Но эта фантастика не имеет ничего общего с литературным творчеством. Под фантастикой я подразумеваю ложь».

Когда она приходит в свое издательство, мы видим, что «Холодильная камера» отвергается довольно резко. «То, что ты прислала, не могла написать Аманда Грис, – говорит редактор Лео, когда две женщины проходят мимо рядов книг, ожидающих продажи. – Чем вызвана такая перемена?»

«Наверное, я сама меняюсь», – возражает Лео.

«Зачем?»

«Возможно, потому что я живая…»

«Лео, дорогая, ты забываешь, что наша серия называется “Настоящая любовь”. Как тебе пришло в голову прислать нам роман, в котором дочь убивает отца, который изнасиловал ее! А когда мать узнает об этом, она прячет труп в морозильной камере ресторана, который принадлежит одному из соседей!»

В этом, конечно, заключается суть одной из самых жутких историй, которую Альмодовар десять лет спустя разыграет в фильме «Возвращение». Действительно, то, что представлено как кризис сознания Лео по поводу ее творчества и того, насколько серьезно она относится к себе как к настоящему литературному творцу, также является едва завуалированным изображением личных чувств Педро Альмодовара, столкнувшегося со своим собственным творческим перепутьем как режиссера и творца.

Издатель решительно отвергает последнюю рукопись Лео как слишком ужасающую и напоминает ей о подписанном контракте – публиковать по пять любовных романов в год в течение следующих трех лет! Что еще хуже, если Лео не выполнит эти условия, издатель угрожает раскрыть личность Аманды Грис.

«Люди покупают наши книги, чтобы забыть о той грязи, в которой они живут, – напоминает Лео редактор, – чтобы окунуться в более красивый мир».

* * *

Когда Лео открывает газету, чтобы насладиться своим очерком о собственном же творении под названием «Аманда Грис», она с удивлением обнаруживает трогательную статью в защиту автора любовных романов, напечатанную рядом с ее критической заметкой за подписью «Толстокожая». Когда Лео возвращается в редакцию газеты, чтобы получить следующее задание, она с изумлением узнает, что именно Анхель написал прочувственную статью в защиту Аманды Грис, а еще что он просто обожает очерк Лео «Боль и жизнь» и рукопись «Нераскрытого дела», но самое поразительное – Анхель только что прочитал в интервью следующего номера El País, что испанская студия Bigas Luna объявила о создании фильма, который, похоже, основан на неопубликованной рукописи Лео!

Тем временем Лео приходится тревожиться о других людях в своей жизни: матери, уроженке Ла-Манчи, и сестре Розе (их играют две любимые актрисы Альмодовара, Чус Лампреаве и Росси де Пальма соответственно), а также ее служанке-андалузке Бланке и ее сыне Антонио, которые увлеклись фламенко как видом искусства (их обоих сыграли известные танцоры фламенко, достопочтенная Мануэла Варгас, которая в 1960-х годах стала мировым представителем этого вида искусства, и Хоакин Кортес, получивший классическое образование, но обладающий природным магнетизмом, позволившим ему стать моделью).

Все эти люди отражают послевоенную массовую миграцию в Мадрид талантливых провинциалов из маленьких городков и различных сельских регионов страны. Все эти люди несут с собой определенную ностальгию по традициям тех миров, которые они оставили позади, хотя большинство из них были рады переехать, а иногда даже опасались, что возвращение на родину может просто свести их с ума.

* * *

В «Цветке моей тайны» Альмодовар решил не рассказывать историю в хронологическом порядке, как он это часто делал раньше: вместо этого первая снятая сцена была также первой сценой, которую он написал: суть истории, раскрывающая крестный путь Лео. Она происходит почти в середине фильма и показывает мучительное воссоединение Лео с ее мужем Пако после его длительного отсутствия.

Альмодовар снимает возвращение Пако с визуальным размахом, напоминающим Орсона Уэллса. В тесном коридоре квартиры Альмодовар расставляет множество маленьких зеркал, чтобы отобразить сцену поцелуя пары, не позволяя нам увидеть, как губы супругов соприкасаются. Этот эпизод доставляет