Альмодовар: автопортрет в семи фильмах - Джеймс Миллер

не в том городе, говорил не на том языке и не в тот момент времени, когда нужно было снимать фильмы. Но я это сделал, так что моя жизнь – все равно что мечтать стать тореадором, родившись в Японии или Англии. Но мне совершенно очевидно, что в этом была и положительная сторона, с самого начала мне было дано некое направление моей жизни. Я мог бы мысленно избежать искушений, потому что мне было совершенно ясно, что я хочу сделать, однако теперь я осознаю, что это было своего рода чудо».

Кинопроизводство стало законом желаний Альмодовара. Неукротимое стремление стать величайшим автором своего поколения позволило ему вести сбалансированную и умеренную жизнь, понимая, что ему нужно будет сосредоточить всю свою энергию на реализации выбранного им жизненного проекта, своего призвания, понимания того, что искусство на таком уровне концентрации имеет лично для него, своего рода спасительный потенциал, не так уж сильно отличающийся от того, который некоторые люди находят в клятве верности Богу.

«Кино – это мой способ самовыражения и, прежде всего, мой образ жизни, – объяснил он другому журналисту в интервью, опубликованном в El País. – Но вместо того чтобы решать мои проблемы, съемки позволяют мне откладывать их решение. Потому что Кино с большой буквы устанавливает правила. Это и есть Бог».

Но в этом же интервью он признает, что съемки фильма «Цветок моей тайны» изменили его понимание того, кем он был и кем мог бы стать.

«Это мой самый автобиографичный фильм, в котором мои корни ощущаются сильнее, чем когда-либо, – сказал он. – И я первый, кого это удивляет… В этой картине я начал импровизировать, и в нее вошло много личного. Это немного смущает, а еще мне стыдно, что я так тронут этим. Та часть, которая происходит в Альмагро, когда женщины сидят во внутреннем дворике и все в псевдоиспанском стиле плетут кружева, – это моя импровизация, потому что я помню Ла-Манчу… Я оттуда родом, я принадлежу этим местам, и вы понимаете, что это значит. В этом фильме я впервые осознал это.

Создание этого фильма означало “быть способным открыться, отдать всего себя”. И иногда это бывает нелегко. Когда я писал сценарий “Закона желания”, я точно знал, чего хочу, но это стоило мне огромных усилий. Однако чем больше проходит времени, тем больше я думаю о своей работе как об исследовании того, что является самым сильным и реальным во мне».

* * *

В то же время, и это несколько иронично, поскольку «Цветок моей тайны» – это, помимо всего прочего, история о том, как два человека выясняют, кто они на самом деле и чего они на самом деле хотят, используя псевдонимы, Альмодовар обнаружил, что его привлекает идея когда-нибудь самому снять фильм под чужим именем. «Взять псевдоним – это эффективный способ бороться со временем, – сказал он одному репортеру после завершения съемок фильма. – Можно начать все сначала, что я и хотел бы сделать: переснять более ранний фильм со всей свободой, которую это подразумевает… Я нашел имя: Гарри Кейн. Потому что, если говорить быстро, это звучит как ураган на-английском! Но мой брат запретил мне пользоваться псевдонимом».

Фантазия тем не менее оказалась непреодолимой, о чем свидетельствует еще один фильм, который Альмодовар снял о писателе и режиссере, не так сильно отличающемся от него самого, Гарри Кейне, в «Разомкнутых объятиях», его семнадцатом полнометражном фильме, вышедшем на экраны в 2009 году.

Глава 6. «Разомкнутые объятия»

Вы должны не только оставаться самими собой, но и демонстрировать свою индивидуальность. А актерское мастерство всегда искусственно.

«Пепи, Люси, Бом и остальные девушки»

«Люди покупают наши книги, чтобы забыть о той грязи, в которой они живут, – напоминает Лео редактор в фильме “Цветок моей тайны”, – чтобы окунуться в более красивый мир».

Чем Педро Альмодовар никогда не пренебрегал, так это удовлетворением нашего человеческого, слишком человеческого желания мечтать о лучшем мире, даже если он фальшивый. Искусственность и эскапизм, тактильное удовольствие от просмотра красивых образов в движении, которые разворачиваются с изяществом и формальным мастерством, – Альмодовар всегда стремился развлекать, «выражать силу кинематографа, скрывая реальность, оставаясь при этом занимательным», даже если рассказываемая история касается самых мрачных проблем и поднимает неразрешимые моральные вопросы.

По мере развития своей карьеры Альмодовар становился все более требовательным в своем внимании к каждой детали кинопроизводства, проявляя личный интерес к сценографии, костюмам, мельчайшим деталям обстановки, оборудованию, почти всегда используя самые яркие цвета, тщательно ставя хореографию сцена за сценой. Он был так же требователен к подбору актеров, и когда ему приходилось работать с такой красивой женщиной, как Пенелопа Крус, он позаботился о том, чтобы зрители могли насладиться ее красотой практически в каждом кадре, будь то крупный план, напоминающий Джоан Кроуфорд 1930-х годов, или постановочный портрет, имитирующий образ Одри Хепберн два десятилетия спустя.

Американский кинокритик А. О. Скотт однажды пошутил, что «у многих режиссеров есть свой стиль. Альмодовар же создает целый мир». Скотт также придумал удачный неологизм, чтобы описать удивительный результат: Альмодовария – «царство ярких красок, пронзительной музыки (часто Альберто Иглесиаса) и закрученной мелодрамы. Если вы бывали здесь в прошлом, вам захочется вернуться».

Этот мир блестяще показан в фильме «Разомкнутые объятия», который вышел на экраны в 2009 году, ведь он воплощает личную мечту Альмодовара, впервые высказанную после завершения «Цветка моей тайны», о возможности снять ремейк одного из своих фильмов под псевдонимом.

В «Разомкнутых объятиях» режиссер, слепой мужчина средних лет, живущий под псевдонимом Гарри Кейн, когда мы впервые видим его, готовит ремейк на фильм «Девушки и чемоданы», снятый им самим четырнадцать лет назад и мало чем отличающийся от «Женщин на грани нервного срыва», однако выпущенный без его участия и вопреки его желанию во времена, когда режиссер был известен как Матео Бланко и находился во власти Эрнесто Мартеля, магната, который финансировал картину (вспомните, как студия RKO уничтожила второй фильм Орсона Уэллса «Великолепие Амберсонов»[88], не спросив самого режиссера).

Вот краткое содержание фильма, которое Альмодовар написал для созданного им подарочного иллюстрированного издания «Архивы Педро Альмодовара»:

«Четырнадцать лет назад Матео Бланко попал в страшную автокатастрофу, в результате которой потерял зрение и любовь всей своей жизни, Лену. В настоящее время он пишет [и живет] под псевдонимом Гарри Кейн, ему помогают его верная подруга Джудит и ее сын Диего… Однажды ночью Диего тоже попадает в аварию, но его матери нет в Мадриде, и о юноше заботится Гарри. Диего просит