Кошмар в кабинете химии - Марина Ильинична Крамская

богу, не обращал на меня ни малейшего внимания. Нинка взобралась на еще одну ступень, но путь ее ограничивал съемный турник, правильным треугольником висевший над ее головой. Молоток остановился напротив, победоносно уперев руки в бока. Он не сомневался в своем превосходстве, оно застило ему глаза.

– Скажи, тебе нравятся их тела? – спросил он, наблюдая, как Нинка пытается отползти выше, к самому потолку. – Такие упругие и теплые. Ими так удобно управлять, они буквально созданы для этой планеты. Я задержусь здесь. А ты отправишься искать свое место в Галактике.

Гантель уже легла в мою ладонь, но я продолжала выжидать. До Молотка мне было шагов десять, не больше. Нужно выждать подходящий момент. Нужно выждать…

Молоток резко вздернул руку и схватил Нинку за щиколотку, со всей силой дернув вниз. Она вскрикнула, вцепилась в турник, как псы вгрызаются в игровые кольца, и повисла на нем, будто вросла в холодное железо. Молоток снова дернул, содрав с Нинки ботинок, стукнувшийся об пол. Нога у нее в одном носке оказалась маленькой, как у Золушки. Молоток схватил ее снова, двумя руками начал выкручивать лодыжку, пока не раздался жуткий хруст, и Нинка душераздирающе взвыла. Видимо, космическая пыль, заселившаяся в нее, стерла не все нервные окончания.

Я рывком вскочила на ноги, готовясь либо огреть Молотка гантелей по голове, либо огрести так, что мама, не горюй обо мне, но не случилось ни того, ни другого. Потому что Нинка напряглась всем телом, вырвала лодыжку из лап Молотка и исполнила настоящий акробатический этюд, задрав ноги выше головы. Затем каким-то чудом повисла на верхней перекладине и лихим размашистым толчком обрушила турник на голову Молотку.

Турник пригвоздил его к полу. Он со всей дури треснулся затылком, и из ушей его посыпались тараканы. Их было уже немного – видимо, большую часть мы уничтожили, – и они кружили по телу Молотка, надеясь как-то привести его в чувство.

– Мороз, уходи! – крикнула Нинка, бешено вращая глазами.

Весь ее план, с которым я так безалаберно согласилась – заманить Молотка в спортивный зал и вырубить гантелей, – пошел крахом. Где-то на подкорке проскользнула мысль: Нинка не рассказала мне и половины того, что задумала.

Я, не расставаясь на всякий случай с гантелью, бросилась к дверям, чуть не споткнувшись о Пал Палыча. Нинка тем временем вытянула из-за пазухи пузатую склянку и швырнула в Молотка. Запахло спиртом. Следом отправилась высунутым язычком пламени вниз зажигалка Вано.

XI

На месте, где лежал Молоток, взметнулся огонь, облизнул шведскую стенку и Нинкины пятки. Тараканы кинулись врассыпную, но пламя съело их одним глотком. Нинка спрыгнула с верхотуры, приземлившись на колени. Дым быстро прибывал, а я пыталась растолкать Пал Палыча, но он все не приходил в себя. Тогда я вцепилась в его плечи, приподняла тяжеленное тело и за подмышки поволокла к двери.

Казалось, прошло не меньше часа, но тут сработали датчики дыма, и я поняла, что действовала почти молниеносно. Из форсунок под потолком брызнула вода и начала заливать разгоравшийся пожар. Огонь не уступал. Я вся взмокла, легкие рвало от едкого дыма, но отступить, бросить Пал Палыча на съедение огню я не могла. А он весил не меньше тонны, и к тому же его то и дело перекашивало набок, а мне приходилось перехватывать его руки. Повсюду слышались треск и шипение, я потеряла Нинку из виду, и в голове у меня билась одна мысль: дотащить, дотащить, дотащить.

Я наощупь нашла защелку замка и повернула ее. Из коридора дохнуло такой возмутительно чистой прохладой, что я испугалась – сейчас точно грохнусь в обморок, а огонь все еще бушевал в зале. Я до конца не понимала, что именно мы наделали и чем нам – то есть мне, поскольку уж космическую пыль вряд ли кто-то отправит в суд, – это грозит. Алина с ее дворняжками видели, как Молоток загнал нас в школу, и не видели, как мы оттуда вышли. А на утро внутри обнаружат пепелище на месте спортивного зала. Впрочем, если огонь не остановится, то, возможно, пепелище будет куда шире… Как она могла?..

– Эй, слышишь меня? – кто-то коснулся моего плеча, и я увидела Нинку.

Она помогла мне вытащить Пал Палыча в коридор и наскоро заперла дверь. Сдержать огонь это, конечно, не поможет, но хотя бы отрежет путь кислороду. А там, глядишь, может и справится пожарная сигнализация.

– Мы так не договаривались! – задыхаясь и кашляя, прорычала я Нинке. – Ты не говорила, что собираешься сжечь школу!

«И Молотка, – похолодела я. – Она убила его, убила навсегда».

– Но ведь мы победили! – прокашляла в ответ Нинка. – ЭТО осталось там и больше не выберется…

Нас прервал тихий стон. Веки у Пал Палыча задрожали, и он взглянул на нас сквозь муть боли и остатков домашнего вина в крови. Мы с Нинкой переглянулись. Ни слова не произнесли, но она кивнула с таким видом, что я поняла: свидетель. Вот только свидетель чего?

«Это все – дурацкий сон! – воскликнула я про себя. – Сейчас проснусь, с минуту на минуту прозвенит будильник, и мама начнет трясти меня за плечо, недовольно приговаривая, что я опять просплю первый урок, потому что допоздна смотрела „Ютуб”. А я отвечу, что не смотрела, а легла рано, но невозможно выспаться, если встал в семь утра. И мы вместе пойдем есть яичницу с помидором и вчерашней колбасой, а на коленях будет мурчать Лео… Ну давай же, Мороз! Проснись!»

Однако сон мой был крепок и нерушим.

– Мы его не тронем, – предупредила я Нинку, пока Палыч, постанывая, приходил в себя.

– Он вызовет полицию, – возразила Нинка. – Мы пожар устроили!

– Ты устроила! – крикнула я отчаянно.

– Меня здесь скоро не будет. Так что пожар устроили ты и твоя ничего не помнящая подруга. Послушай, я не предлагаю это тебе. Я все сделаю сама и к тебе никаких вопросов не будет.

– Зато будут к Нинке, – у меня в голове окончательно прояснилось, и я ужаснулась тому, в какую ситуацию вляпалась. – Нет, мы ничего не будем делать. Я выкручусь.

Нинка посмотрела мне в глаза каким-то новым, незнакомо жестким взглядом, от которого внутри меня выступил иней. Впервые я увидела тень за ее глазами – легкий взмах тонких ажурных