Темный Лорд Устал. Книга XII - Тимофей Афаэль

— Слушаю.

— Борта прибыли, все двенадцать. Учёных повезли по гостиницам, как Ирис расписала, — лучшие люксы, всё забронировано. — Степан сердито выдохнул. — А там уже сидят. Столичные чиновники из упразднённых, которых сегодня… того. Прознали про брони, сунули администраторам взятки и заселились сами — мол, им по статусу положено, а всякие агрономы перебьются. Физиков с чемоданами в холле держат. В «Метрополе» уже до драки дошло: один академик, шустрый такой, дедок, завкафедрой селекции — чиновнику в глаз засветил чемоданом.

Лилит спрятала улыбку в бокал. Дедок ей заранее нравился.

— И ещё, — Степан сверился с бумажкой. — Агрономы, которые с восточных станций, просят срочно доставить им удобрения. Опытные образцы со своих полей — говорят, без них завтра и разговаривать не о чем. Я распорядился грузить, но транспорт военный, нужна ваша…

— Правильно распорядился, — сказал Воронов. — Дальше так и решай сам, не носи мне такое. По гостиницам: чиновников выселить. Пусть постоят в холле с чемоданами, им полезно почувствовать симметрию. Учёным — люксы и всё, что попросят. Удобрения, оборудование, хоть телескоп — грузите и везите без согласований.

— Понял. — Степан черкнул в бумажке. — А академика, который дрался?..

— Академику передай моё уважение. Точный глазомер — признак хорошего экспериментатора. — Воронов помолчал и добавил уже другим тоном, устало и без выражения: — И вот что, Степан. Весь этот цирк, — он повёл подбородком на банкетный зал, на золочёное море, на очереди к феям, — меня утомил. Политика — необходимые издержки, я их отработал. Единственное, что завтра имеет значение, происходит не здесь. Симпозиум — вот там я буду там с утра и на весь день. Совет проведёте без меня — справитесь.

— Справимся, мой Лорд.

Степан кивнул и заспешил обратно к дверям — выселять. Воронов скользнул взглядом по Орлову, по Лилит, задержался на после Паназии ровно на полсекунды, как задерживаются на предмете мебели, проверяя, не мешает ли проходу, и двинулся дальше по залу.

Лилит проводила его глазами и с наслаждением повернулась к послу.

На посла стоило посмотреть. Сухой счётовод постарел за минуту лет на пять. Он смотрел вслед Владыке, беззвучно шевеля губами, и Лилит почти слышала, как скрежещут в его голове счёты, складывая услышанное: физики, биологи и военные борта. Три тонны неназванных веществ спецдоставкой без согласований. Чиновников — на улицу, политика — издержки, а единственное важное событие Империи пройдёт завтра в закрытом режиме, и Владыка лично проведёт там весь день.

С точки зрения нормального человека, Котик только что распорядился насчёт гостиничных номеров и навоза.

С точки зрения разведки великой державы, только что случилась утечка века.

Посол попятился, нащупал за спиной колонну, укрылся за ней и выхватил из кармана коммуникатор. Пальцы его летали по экрану с такой скоростью, что Лилит от души пожелала паназиатским шифровальщикам крепкой ночи.

Она отпила вина и приготовилась смотреть, как круги пойдут по воде.

Круги пошли быстрее, чем она рассчитывала.

Первым от колонны посла отделился его помощник — юркнул в толпу, наклонился к уху посла Западного Альянса. Тот выслушал, окаменел лицом и немедленно отправил в плавание собственного секретаря. Секретарь по дороге был перехвачен атташе какой-то морской державы, шепнул тому полфразы для солидности, чтобы отвязался, и через минуту в дальнем конце зала уже жестикулировали трое в лентах.

А дальше слух вырвался из дипломатических рук и пошёл гулять по имперской публике. Вот тут началось настоящее искусство.

Лилит неспешно двинулась по залу с бокалом, ловя обрывки. Она обожала эту игру — слушать, как факт, проходя через испуганные головы, мутирует на каждом пересказе, отращивая себе клыки и щупальца.

— … физики-ядерщики, я вам говорю! Двенадцать военных бортов! Их свозили под охраной, тайно, всю ночь…

— … а знаете, что везут спецрейсом? Три тонны! Три тонны неизвестного вещества, без досмотра, лично по приказу! Мой шурин в логистике, он подтвердил накладную — в графе «наименование» стоит «удобрения». Удобрения! Вы понимаете, что это шифр⁈

— … селитра, батенька. Азотные соединения. Я химию не забыл ещё — из трёх тонн «удобрений» знаете что можно собрать?..

— … биологов зачем свозить, спрашивается? Вместе с ядерщиками? Это программа, господа, это единая программа…

У фуршетного стола солидный господин в орденах вещал полукругу слушателей, понизив голос до замогильного:

— Вдумайтесь в последовательность. Сегодня он упраздняет министерства — расчищает поле. Министров выкидывают из гостиниц среди ночи — унижение? Нет-с, зачистка! А завтра, пока мы тут заседаем в этой… декорации, — он обвёл зал дрожащим перстом, — настоящая власть соберётся в другом месте. Симпозиум! Он сам сказал: единственное, что имеет значение! И он будет там весь день — лично! Понимаете? Совет — обманка. Ширма для дураков. Теневой кабинет формируется завтра, и кого там не будет…

Он не договорил. Полукруг додумал сам, и по лицам было видно что.

— А попасть туда как⁈ — истерически прошелестела дама в мехах. — Списки! Кто-нибудь видел списки⁈

— Списки у феи. Но фея не берёт…

— Все берут!

— Эта — не берёт. Багратионов пробовал. Она его в реестр занесла. В какой реестр, никто не знает, но в реестр!

Лилит плыла сквозь это безумие, и удовольствие в ней смешивалось с чем-то похожим на исследовательский интерес. Поразительно устроены эти люди. Скажи им правду — Владыке скучна ваша политика, ему интересны пшеница и сверхпроводники, и правда отскочит от них, как горох от стены. Правда не помещалась в их картину мира. В их мире никто не отдаст власть ради рассады, значит, рассада — шифр, агрономы — прикрытие, а простота — самая зловещая из масок.

Они были не в силах поверить, что их не обманывают. И потому обманывали себя сами.

Котику даже не пришлось ничего для этого делать. Он просто сказал вслух, что думает, а зал уже который час перерабатывал его скуку в мировой заговор.

У дверей возникло короткое столпотворение: несколько господ разом, толкаясь и не глядя друг на друга, покидали банкет. По целеустремлённым спинам Лилит безошибочно прочла маршрут — искать выходы на завтрашний Симпозиум. Хоть какие-нибудь, хоть через буфет.

А от группы матрон у среднего окна отделилась глыба в лиловом шёлке и бриллиантах и легла на курс, от которого Лилит встрепенулась и поставила бокал.

Глыба буксировала за собой дочь. И курс их лежал прямо на Владыку.

Воронов стоял у высокого окна и смотрел в ночь — надо полагать,